Я – ФАНАТ
В том, что я оказался в гостях у известного сатирика Ефима ШИФРИНА, меня убедил не только портрет хозяина дома, с ироничной улыбкой смотрящий на меня со стены, но и голос из комнаты, раздавшийся, едва я переступил порог заранее открытой входной двери: «Тапочки надевайте и проходите!» Оба тапочка, стоявшие передо мной, совершенно случайно оказались на левую ногу.
СПОРТ ПИВУ НЕ ПОМЕХА
— Как-то прочитал вашу фразу о том, что у вас есть три привычки, от которых вы не можете отказаться…
— Да, помню. Две такие спортивные, а одна – не очень. Кофе, пиво и спортзал. Как раз после нашей беседы я собираюсь отдать должное последней.
— Как удается выкроить время на занятия спортом? Люди вашей профессии часто жалуются, что многое не успевают, и спорт – первое, чем они жертвуют…
— Каждый человек сам составляет свое жизненное расписание. Судьбу человек изменить не может, а жизненные приоритеты расставить вполне в его силах. Почему никто не говорит «выкраивать время на еду»? Почему никто не забывает справить свои естественные надобности? Спорт тоже должен быть жизненной константой.
— А пиво?
— Ну, признался я в этой привычке не потому, что пристрастен. Да, мне нравится пиво, но я им вовсе не злоупотребляю. Я вообще забыл, когда последний раз пил пиво.
АНТИСПОРТИВНЫЙ РЕБЕНОК
— Насколько я знаю, вы в детстве не были спортивным ребенком?
— Не спортивным — это слабо сказано. Точнее будет антиспортивным. У меня был совершенно другой облик, другое мироощущение, несовместимое со спортом. Это были круглые очки, вечная сутулость, неуверенность в себе. Был когда-то такой характерный герой в советском кинематографе – «мальчик, не готовый к войне, которая будет завтра». Этакий кучерявый парнишка в очках, не умеющий стоять на коньках и падающий в обморок при звуке громкого голоса. Если бы я родился в то время, то всех этих героев играл бы я. Более подходящего типажа было просто не найти.
— Интересно, каков был путь к вашему нынешнему пониманию ценности занятий спортом?
— Естественно, не было того, что я в один прекрасный день сказал себе: «Хватит». Ничего подобного. Это был долгий процесс, растянувшийся на годы. Первый шанс измениться мне дало цирковое училище. Уникальное заведение. Не в том смысле, что я там учился, а в том, что оно, единственное в мире, выпускало артистов цирка и эстрады с дипломами. Вдобавок там преподавали очень колоритные и интересные люди, начиная бородатым профессором из Московского государственного университета и заканчивая молодым, но уже модным Романом Виктюком. А физкультуру у нас преподавали отставные цирковые акробаты – создатель первого в мире вертикального полета Юрий Мандыч, легендарный Леонид Петлицкий. Сейчас эти имена почти никому ничего не скажут, но для уха циркового фаната это примерно то же, что для космонавтики Гагарин, а для поклонников рэпа – Децл.
— И какими дисциплинами вам приходилось заниматься в училище?
— Из тех, которые имеют отношение к спорту, могу назвать сценическое движение, пластику, пантомиму, хореографию, фехтование, акробатику и жонглирование. Считайте, там готовили многоборцев, только многоборцев с актерскими дипломами.
— Что, по жонглированию и зачеты сдавали?
— Да, это были нормальные учебные дисциплины – сдавали и зачеты, и экзамены. Я очень гордился, что у меня по акробатике появились «пятерки». К своему удивлению, я узнал, что все можно освоить, все разучить и всего можно достичь. Я даже увлекся. Начал делать колесо, флик-фляки, форденшпрунги, сальто-мортале — сначала с лонжей, потом без всякой лонжи, жонглировал тремя шариками, потом четырьмя, потом тремя булавами, потом четырьмя… Однако этими годами в училище мое первое приобщение к спорту и ограничилось.
ДВУХРАЗОВЫЙ ТРЕНАЖЕР
— Вы стали артистом эстрады?
— Да. Началось беспокойное эстрадное существование, гастрольные мотания, выпивания, банкеты, первые успехи, первые спектакли… С физкультурой было на долгое время завязано. Все, что касалось работы, ограничивалось пятачком, очерченным падающей тенью от микрофона. Все мои попытки двигаться были в пределах этой окружности. Жанр наш в те годы был очень востребован, поскольку общество было закрытым, и я даже подумать не мог, что в мою жизнь когда-то вернется спорт.
— Как же это произошло?
— Случилась перестройка, и жанр начал меняться. Эстрадный сатирик перестал быть неким долгожданным гостем с функциями тонкого обличителя, и выяснилось, что люди хотят зрелищ. То есть обычного стояния артиста у микрофона зрителю стало мало. Нужна была новизна. Я уже понимал, хотя еще и не формулировал для себя, что что-то было упущено. В этот момент меня пригласил Виктюк, и я попал в Театр Вахтангова, где мне пришлось носить на руках Максакову, прыгать с балкона на балкон, совершать кульбиты… Я подумал, что мне чего-то не хватает.
— И вы нашли выход?
— Попытался. Тогда как раз в журналах стали появляться первые картинки с «качками», а в магазинах — первые советские тренажеры. Какие-то пружинки, железки, которые «пришпандоривались» к стене и должны были чудесным образом превратить тебя в такого вот «качка». На месте вот этого шкафа (Ефим встает и открывает дверцу. – Прим. авт.) у меня был тренажер, к которому я подошел ровно два раза.
— Хороший, видимо, был тренажер!
— Я просто не знал, что и как на нем надо было делать. Потом был куплен набор гантелей, с первого дня аккуратно положенный в углу. Во время генеральной уборки с него тщательно вытиралась пыль, и он заботливо клался на место. Я продолжал листать модные журналы, задерживаясь на комплексах упражнений и обещая себе приступить к их выполнению с понедельника, с нового месяца, нового года и так далее, вдобавок увязывая это с попытками бросить курить. Как говорится, все было готово к моему превращению в накачанного красавца, но оно почему-то не происходило.
РИСОВАНИЕ ВМЕСТО ФИЗКУЛЬТУРЫ
— Может, вам нужно было найти компанию?
— Спортивные залы с детства вызывали у меня ощущение стойкого неприятия. Все, что я не умел, я для себя зачеркивал. В школе я постоянно придумывал причины, чтобы удрать с уроков физкультуры, а в университете записался в секцию легкой атлетики только из-за ее названия. Мне казалось, что раз атлетика легкая, то она должна даваться гораздо проще, чем, допустим, поднимание штанги. Однако оказалось, что она не такая уж и легкая. Я не мог долго бегать, задыхался и какое-то время тешил себя мыслями, что я не стайер, а спринтер, пока в конце концов не признался, что и это неправда. Спас меня тот факт, что в определенный момент преподаватель как-то узнал о моих неплохих художественных способностях, и с тех пор зачеты я получал за рисование плакатов о ходе соревнований. Мою нелюбовь к физкультуре, помню, разделял еще один мальчишка с физмата. Такой толстенький парень, Дима Некрасов его звали, никогда не забуду, как он бегал с барьерами на тренировках. Я всегда старался бежать за ним, потому что он животом просто сметал весь инвентарь.
— То есть занятия в общем зале вам не нравились?
— Более того, дух спортивного коллективизма меня просто убивал. К примеру, я просто не мог себе представить, как я должен буду принять душ, натянуть жмущую уши шапочку и прыгнуть с бортика в бассейн, в котором плещется куча людей. Я вырос у моря, плавал там, как все дети, но прыгнуть в воду с бортика – для меня это было что-то нереальное. А произошло мое приобщение к спортзалу достаточно случайно. Я часто выступал в концертном зале «Россия», а там работал большой любитель культуризма по имени Леша. Мы с ним однажды разговорились, и я полушутя задал ему вопрос: «Возможны ли вообще такие чудеса, реально ли простому человеку хотя бы приблизиться к этим журнальным образцам?» Спросил один раз, второй, а на третий он мне и говорит: «Что мы все вокруг да около? Давай завтра и приходи». Я и пришел. И вот уже 10 лет занимаюсь в одном и том же зале, который с тех пор, естественно, превратился из советской «качалки» в современный спортивный центр.
— И чем вы там занимались?
— Первые пару занятий совершал экскурсии. Тренер показал мне какие-то «блины» от штанг, скрипящие тренажеры, которые собирались на Украине и в Литве. Меня это все не впечатлило, да и мышцы болели после первых тренировок. Однако как-то втянулся, постепенно стало формироваться отношение к этому, как к чему-то достижимому и возможному. Я почувствовал, что начал меняться. Причем изменения были не разительные, не внезапные и даже не внешние, а какие-то глубинные. Ощущение физической усталости давало мне уверенность перед вещами, которые раньше казались мне панически страшными.
ПОСЛАНЕЦ С ЛУНЫ
— Вы тогда все-таки были уже известным артистом и наверняка в зале привлекали массу внимания. Чувствовали особое к себе отношение?
— Да. Думаю, тем же тренерам было приятно оказать мне какую-то помощь или консультацию. Что же касается посетителей, то вскоре в Москве появились элитные клубы, и я осознал, что для моего полного спокойствия мне лучше заплатить больше, но зато избежать шепота за спиной и косых взглядов. Тогда я уже знал, что такое настоящий «джим» (от англ. gym – гимнастический зал). В 1990 году я съездил с группой поддержки наших спортсменов на Игры доброй воли, и там нас расселили в семьях простых американцев, которые носились с нами, как с писаными торбами. Советскую делегацию принимали, как посланцев с Луны, – ну как же, развалилась империя зла! Им хотелось нас всех отогреть, приласкать, накормить. Нас везде водили, и я впервые увидел «джим» — семейный спортивный центр, где ты можешь провести весь день, с системой абонементов, скидок и бонусов за верность клубу. Затем я видел и посещал такие залы в Австралии, других странах. Тренируясь, я все больше и больше утверждался в мысли, что упражнения для тела способны успокаивать душу. И вот уже 10 лет я делаю то, что другой человек назвал бы занятиями культуризмом, или бодибилдингом.
— А вы как называете?
— Мне кажется, я просто восполняю для себя тот физический минимум, который был бы частью жизни человека, живущего на природе и занятого деревенским трудом.
СВОЯ «ТУСОВКА» «ОДИНОКОГО ВОЛКА»
— Вот вы говорили, что ездили на Игры доброй воли в 1990 году. А доводилось ездить на другие соревнования в составе так называемых групп поддержки?
— Конкретно в состав зарубежных делегаций я не попадал, однако со спортсменами пересекался практически постоянно. Перед большими соревнованиями приглашали очень часто и футболисты, и хоккеисты, и другие сборные. Пока эстрада и спорт не стали настолько коммерческими, эта связка была очень прочной. Это сейчас везде свои «тусовки», а тогда и слова такого не знали. Нынче на все «тусовки» нужно планомерно распределиться, явить себя миру. На общение со спортсменами у многих звезд не хватает времени. Да и спортсмены сами стали другими.
— Вы с кем-то из спортсменов сейчас общаетесь?
— Я от этого немного отошел. Хотя, когда встречаюсь на телевизионных программах с людьми спорта, вижу, что они не считают меня чужим. Например, пересеклись у Познера с Валерием Газзаевым, нам буквально минуты хватило на установление контакта, а расстались, словно давно друг друга знали. На другой передаче познакомились с тогдашним президентом Федерации бодибилдинга, теперь, когда бываю у него в Питере, звоню, даже захожу в его школу.
— Насколько я знаю, у вас весьма тесные связи с культуристами. На одном сайте, посвященном этому виду спорта, я даже видел ссылку на вашу интернет-страничку в разделе «Наши друзья»…
— В 1994 году у меня был бенефис «Одинокий волк», я пригласил на него очень много спортсменов-культуристов. Не в зал, в смысле, а на сцену. Это имело потрясающий эффект. Мужская часть зала была буквально шокирована горящими взглядами своих спутниц, устремленных на выступающих. Надеюсь, этим мне тоже удалось разбудить у зрителей интерес к занятиям спортом.
— Читал, что в детстве вы участвовали в шахматных олимпиадах и даже добивались определенных успехов…
— Я, как и вы, тоже узнал об этом из Интернета. Честно скажу: нет, не участвовал, не добивался. Я играл в шахматы вместе с отцом и братом, но никаких олимпиад и серьезных успехов не было и в помине.
— А вы считаете шахматы спортом?
— Знаете, в таких случаях говорят, что и эстраду можно считать искусством. Конечно, это не спорт в том смысле, в котором многие привыкли его воспринимать, но это тоже предельная концентрация, предельное напряжение сил — только не физических, а умственных. В конце концов, это тоже соревнование.
— Есть у вас любимые виды спорта?
— Наверное, вас удивлю, но это спортивная гимнастика. На мой взгляд, человек и снаряд – самое честное и естественное противостояние, которое уходит корнями еще в глубь тысячелетий. Гимнастика показывает, что может человек с собой сделать с помощью нехитрых приспособлений – колец, бревна, брусьев. Биатлон или хоккей – это все-таки для гурманов. Для меня же в спорте самым красивым является простота.
ЛИКБЕЗ
Флик-фляки – цирковое название переворотов назад
Фордершпрунги – перевороты вперед
Лонжа – страховочный трос, который пристегивается к поясу акробата
КСТАТИ
Сатирик Шифрин имеет уникальную у представителей своего артистического жанра награду – он лауреат премии «Мистер Фитнес-2000», которой его удостоила сеть клубов World Class.
29 мая 2003, №95(16052) Пряхин С.
