Показаны сообщения с ярлыком Валерий Гаркалин. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Валерий Гаркалин. Показать все сообщения
среда, 11 апреля 2012 г.
понедельник, 5 марта 2012 г.
"Почему-то эту картину не демонстрировали"
Это о фильме "Земля обетованная от Иосифа Сталина". Информацию о картине можно найти на сайте kino-teatr.ru. Соломона Михоэлса сыграл Валерий Гаркалин. Несколько месяцев назад я, кажется, находила промо-ролик на ютубе... Не могу его сейчас найти, видимо, не добавила в избранное, надеялась найти сам фильм... На фейсбуке ролик доступен по этой ссылке.
Вот фрагмент интервью Валерия Гаркалина с сайта tv.km.ru (ноябрь 2010г.):
<...>У каждого актера есть своя любимая роль, но дорогую сердцу роль Михоэлса в картине «Земля обетованная от Иосифа Сталина» русский зритель так и не увидел.
Валерий Гаркалин: Два или три года назад я снялся в картине о Михоэлсе, о его роли в антифашистском комитете, который он возглавлял, и о роли этого комитета в создании второго фронта во время Великой Отечественной войны и Второй мировой войны. Как этот маленький, но великий человек повлиял на ход истории не только войны, но и всей страны, хотя трагически закончилась его судьба и судьба это антифашистского комитета. Никто же не знает этого в истории. Мало кто знает об этой истории. Часто тот или иной факт в истории нашего государства фальсифицирован и подается не в той упаковке. Мне было очень приятно сняться в этой картине, но я знаю, почему-то эту картину не демонстрировали, хотя это был заказ Первого канала, но почему-то Первый канал не стал этого делать. И недавно совсем, где-то дня два-три назад, мне позвонили из Израиля и сказали, что там эта картина была показана по местному израильскому телевидению, имела неизгладимый и просто фантастический успех не только сама картина, но и моя роль, хотя я совершенно внешне не похож на Михоэлса. Там была задача играть суть тех персонажей, исторически существовавших. Там действуют Молотов, Сталин, есть сцена с великим Эйнштейном, который уговаривает очень богатых евреев помочь вложить деньги в открытие второго фронта. Он едет в Америку и знакомится со всеми ведущими магнатами, олигархами того времени, которые должны были дать деньги на борьбу с коричневой чумой. И вот именно эти факты биографии из жизни Михоэлса рассказываются в этой картине.
«Земля обетованная от Иосифа Сталина» была одной из картин, о которой зритель так и не узнал. Ее никто не скрывает, просто о ней сказали не очень громко. По словам актера, в его фильмографии роль Михоэлса была одной из самых удачных и любимых.<...>
Вот фрагмент интервью Валерия Гаркалина с сайта tv.km.ru (ноябрь 2010г.):
<...>У каждого актера есть своя любимая роль, но дорогую сердцу роль Михоэлса в картине «Земля обетованная от Иосифа Сталина» русский зритель так и не увидел.
Валерий Гаркалин: Два или три года назад я снялся в картине о Михоэлсе, о его роли в антифашистском комитете, который он возглавлял, и о роли этого комитета в создании второго фронта во время Великой Отечественной войны и Второй мировой войны. Как этот маленький, но великий человек повлиял на ход истории не только войны, но и всей страны, хотя трагически закончилась его судьба и судьба это антифашистского комитета. Никто же не знает этого в истории. Мало кто знает об этой истории. Часто тот или иной факт в истории нашего государства фальсифицирован и подается не в той упаковке. Мне было очень приятно сняться в этой картине, но я знаю, почему-то эту картину не демонстрировали, хотя это был заказ Первого канала, но почему-то Первый канал не стал этого делать. И недавно совсем, где-то дня два-три назад, мне позвонили из Израиля и сказали, что там эта картина была показана по местному израильскому телевидению, имела неизгладимый и просто фантастический успех не только сама картина, но и моя роль, хотя я совершенно внешне не похож на Михоэлса. Там была задача играть суть тех персонажей, исторически существовавших. Там действуют Молотов, Сталин, есть сцена с великим Эйнштейном, который уговаривает очень богатых евреев помочь вложить деньги в открытие второго фронта. Он едет в Америку и знакомится со всеми ведущими магнатами, олигархами того времени, которые должны были дать деньги на борьбу с коричневой чумой. И вот именно эти факты биографии из жизни Михоэлса рассказываются в этой картине.
«Земля обетованная от Иосифа Сталина» была одной из картин, о которой зритель так и не узнал. Ее никто не скрывает, просто о ней сказали не очень громко. По словам актера, в его фильмографии роль Михоэлса была одной из самых удачных и любимых.<...>
четверг, 26 января 2012 г.
Татьяна Васильева: Нет сил неистово дружить
Одна из самых ярких героинь в сериале "Земский доктор", вторую и третью часть которого в скором времени покажут на телеканале "Россия", - неунывающая провинциальная библиотекарша Вероника в исполнении Татьяны Васильевой. Актриса утверждает, что своим "рыжим" характером Вероника обязана ей – Татьяна Григорьевна стала соавтором этого образа, в буквальном смысле слова слепив его из ничего, наделив яркой индивидуальностью, острым языком, нежным сердцем и даже подарив ей свой любимый театральный парик. В один из съемочных дней по-прежнему самая обаятельная, привлекательная и невероятно доброжелательная актриса ответила на наши вопросы.
- Татьяна Григорьевна, для зрителей видеть вас на экране - всегда праздник. Последнее время вы часто появляетесь в сериалах. Вам эта работа в радость?
- Смотря что за роль, что за режиссер. Если это превращается в муку, то лучше не надо. Если есть какие-то сомнения, всегда надеешься, что сможешь договориться, что-то переменить, даже переписать – всегда есть шанс. Поэтому я отказываюсь в редких случаях.
- С "Земским доктором" как вышло? Нашли компромисс с режиссером?
- Здесь я сначала не очень понимала, в какую степь мне двигаться – у меня было совершенно свободное поле: никто ни на чем не настаивал, никто ничего не предлагал, я была предоставлена себе и потихонечку вырулила на какой-то характер, на взаимоотношения с моей партнершей. Мы играем двух подруг с Ириной Купченко, которые всю жизнь вместе, всю жизнь спорят, выясняют отношения, обижаются друг на друга, но очень боятся потерять. Мы две ярые противоположности, но влюбленные друг в друга.
- В жизни такая же ситуация? Как вы поладили с Ириной Петровной?
- Для меня Ира открылась очень приятными качествами. С ней легко работать. Но в отличие от меня она очень дотошная. У нее много вопросов: почему я сюда пошла, зачем этот шарф, почему я здесь стою? А мне все равно, справа я или слева, рыжий шарф на мне или черный. Для Иры же имеет значение все. Я восхищаюсь этим качеством. И потом, она очень хорошая актриса, я в нее влюблена в кино. У нее замечательные работы, замечательное лицо, очаровательные черты – она просто рождена для кино. Бывает, с годами актрису не узнать, а она такая же, как раньше. Мы легко сдружились, общаемся на самые разные темы, и довольно откровенно. Хотя Ира более закрытый человек, чем я. Я если начну, то меня уже не остановить, а Ирину надо разговорить, надо найти тему, чтобы она встала и заговорила. Но мне это удавалось. Какую-то я получала от нее информацию, для меня не лишнюю.
- Ваша героиня Вероника – просто феерическая женщина. С ней всегда что-то происходит, она путешествует, разводит собак, заставляет степенных мужчин терять голову…
- Она превращает свою жизнь вот в такую карусель, пытается из всего сделать праздник. Без отчаяния выходит из глупостей, которые творит. В этом ее стимул жизненный, вечная молодость. Она все время восстает против скучной жизни. В любви очень доверчивая, хоть и со своим мнением, позицией жесткой, но очень наивна при этом. Поэтому ее увлечения то оканчиваются ничем, то человек вообще не понимает, как строить взаимоотношения с женщиной... Она кидается в разные поездки, путешествия, одна. И постоянно кто-то находится на ее голову. И потом они вместе пытаются из этого как-то выкарабкаться. Хотя есть один человек – в последний съемочный день я узнаю, получилось у нее что-то с ним или нет. Специально не интересуюсь, чтобы родилось что-то на месте.
- Насколько я знаю, одного из воздыхателей Вероники играет Валерий Гаркалин, ваш давний партнер по театральной сцене…
- И я очень этому рада. Мы дуэт уже состоявшийся, и нам очень легко вместе работать и понимать, как играть комедию, трагикомедию. С театральными актерами вообще очень легко сниматься. К тому же режиссеры не настаивают на четком воспроизведении текста, и мы часто переговариваем его так, что выходит очень смешно. Я вообще в сериалах всегда соавтор.
- Наверное, поэтому даже второстепенные персонажи в вашем исполнении частенько затмевают главных героев? Они всегда более выпуклые, более запоминающиеся – в чем тут дело?
- Это тот самый драйв, который независим от тебя. Он появляется, как только ты выходишь на площадку - в противном случае лучше не выходить. У каждого актера это свое состояние, я не знаю, какие рецепторы и регистры включаются. Я не ставлю перед собой цель переиграть свою партнершу или главную героиню. Мне приходится, конечно, существовать в гротеске, чтобы была разница между нами. Если нас двое, то один белый, а другой - рыжий.
- Вы и тут такая рыжая бестия – и в прямом смысле слова, в переносном.
- Я принесла на съемки свой любимый театральный парик, и он всем понравился. К сожалению, он очень быстро старится, потому что совсем дешевый, куплен в каком-то переходе - но очень удачный.
- Вы говорите, что сдружились с Ириной Купченко очень легко. А вообще вы компанейский человек? У вас много друзей?
- Нет, у меня друзей совсем немного уже. Раньше – да, раньше все были друзья. Все, кто переступил порог, все, с кем где-то я увиделась. Теперь у меня осталось три подруги, все совершенно разные, не общаются друг с другом. Остальные все как-то растворились сами, а я перестала очаровываться каждым. Это большая нагрузка – при моей занятости еще и дружить так неистово, как я это делала, уже просто нет сил и надобности.
- То есть дефицита хороших, теплых отношений вы не ощущаете? Сейчас считается, что люди в больших городах разучились общаться, разучились любить…
- Я лично ощущаю дефицит любви, за других сказать не могу. Только вижу, что общения становится все меньше, что это в основном происходит в каких-то ночных клубах у молодежи, огромными стаями, или это общение через компьютер, по телефону. Не пишут писем больше, не перелистывают страницы в книгах. Начиная с раннего возраста ребенок уткнется или в телефон, или в компьютер. Какое-то бедствие всемирное. Компьютер пожирает всех, и туда все так охотно забираются с головой, с ногами, и не возвращаются. Я очень много знаю детей, которые просто беда в семье. Они не выходят на улицу, их нельзя засунуть в бассейн, с ними нельзя куда-то уехать. Не знаю, чем это закончится – мне страшновато. А главное, что от этого не уберечь никак.
- И своих детей не уберегли от "заразы"?
- Как ни досадно, но раньше мой сын прочитывал книгу в 400-500 страниц за ночь – я боялась, что он сойдет с ума, у него нельзя было отобрать книгу, он не спал. Это был совсем другой человек. А с появлением вот этих всех изощрений огромное количество времени уходит у молодежи на то, кто что про кого сказал. Сплетни стали не в доме на кухне – так потихоньку пошептаться, посмеяться, теперь это все равно что сходить на лекцию, это обсуждается. Вы видели, ты читал, ты смотрел? При этом отсутствует собственное мнение, как правило. И есть вот эти блоггеры, которые руководят молодым неокрепшим умом.
- Я так понимаю, вас саму к компьютеру никаким калачом не заманишь.
- Боже упаси. Я лучше книжку возьму. Я в этом чувствую огромную потребность, и я ее теряю просто. Я не успеваю ничего. Если у меня есть время, я должна учить текст. Я все время учу текст. У меня сериалы, театр, антреприза, спектакли – два спектакля в сезон выпускать или еще вводиться в новый спектакль, где тебе выдают книгу, и ее нужно вызубрить… Сложные времена настали, непростые. Но я не могу сказать, что это хуже, чем было – в моей жизни, по крайней мере. Я никогда не была так востребована раньше, как актриса, когда я работала в одном театре. Мы ездили на гастроли, возвращались, у нас был отпуск, какие-то каникулы. Была зарплата, маленькая очень. Но все как-то шло… как у всех. А теперь все по-другому. Каждый сам по себе – ну, по крайней мере, та система, в которой я оказалась.
- Приспособиться к изменениям было сложно? Как вы сейчас себя чувствуете в этой системе?
- Я справляюсь. Иногда нет, потому что не сплю. Я лечу, прилетаю – иду на съемку, со съемки еду на спектакль, утром сажусь в самолет или в поезд и опять еду – вот это, конечно, добивает – гостиницы бесконечные, поезда. Условия тяжелые бывают. Но если ты попадаешь в этот круг под названием… востребованная актриса - то или так, или никак. Как только ты скажешь: ой, я на эти гастроли не полечу – все, полетит другая. Какая бы ты ни была звезда. К сожалению, ничего нового не придумано, незаменимых нет.
- И тем не менее жизнь актрисы, да еще востребованной, популярной, со стороны кажется особенной - безумно интересной, насыщенной. Вам никогда не хотелось написать книгу о своем актерском житье-бытье?
- Нет, только не о себе. Я вообще никогда не читаю актерские произведения. Я считаю, что актеры не способны адекватно себя описать. Это всегда в результате завуалированное прославление самого себя. Я вела дневники раньше, потом подумала, если вот это кто-то когда-то решит опубликовать, я их уничтожу. Потому что это настолько личное… И как только это нужно будет приводить в порядок, задумываться, как какие-то обрывочные фразы, мысли преподнести красиво…. Ты понимаешь, что делаешь это для кого-то. А меня это не устраивает уже. Я не хочу, чтобы я кому-то нравилась. В профессии – да. Но писанина - это не мое дело. Все время рассказывать о себе и всех, с кем ты дружил и был знаком, - мне это как-то очень неприятно. Я эту мысль отбросила. Я не отбросила дневник, но писать для кого-то, о себе тем более - нет. Вот роман, который ко мне не имеет отношения, я бы, может быть, и написала.
- Сейчас, перелистывая дневники, что бы вы посоветовали себе 20-летней? Хотелось бы повернуть время вспять и изменить что-то к лучшему?
- 20-летней - ничего. Не может 20-летний человек жить, как 60-летний. Не думаю, что я тогда бы кого-нибудь услышала, и себя тоже. Это совершенно другая физиология просто. Ты без кожи. Ты потихоньку начинаешь обрастать ею, очень медленно и очень частично. А тогда я бросалась… Главная цель моя была – выйти на сцену, больше ничего не существовало. А потом уже, когда начинались всякие страсти, вот тогда я уже, конечно, творила чудеса глупости и необдуманности. И очень за это наказана.
- Вы поэтому в своих интервью говорите, что влюбляться лучше не очертя голову, а замуж - вообще не выходить?
- Судя по моей жизни – конечно, не стоит выходить замуж. Чтобы потом всю оставшуюся жизнь выбираться из этого? Для того чтобы иметь детей, необязательно вступать в брак и тащить потом еще и мужа зачем-то. Не вижу в этом смысла. А сейчас молодежь вообще совсем не приспособленная в своей массе, очень медленно взрослеет. Я слышу их разговоры – ну какие они родители, супруги? Может, им и нужно это сделать – годам к 40. Родить можно и раньше, но ставить печати… Эти разводы - это же такая травма. Прежде всего, для детей, за которую ты потом отвечаешь всю жизнь. Ты виноват. Но это личный опыт. Его нельзя насильно применить ни к моим детям, ни вообще. Сказать что-то можно, быть услышанным – наверное, нет. Но это жизнь, так всегда было… Я сейчас не знаю ни одной семьи, которая бы сохранилась. Все разводятся, все.
- Женщины сейчас, в большинстве своем, считают, что корень всех зол - мужчины, что они измельчали, выродились. Вы с этим утверждением согласны?
- Я вообще считаю, что сейчас век матриархата. Женщины намного успешнее. И намного более приспособляемы, чем мужики. Я просто наблюдаю, на тех же съемках, как ведут себя женщины, которые работают в группе, и как ведут себя мужчины. В кино же очень быстро можно продвинуться. И это может стать профессией, даже без образования. Я смотрю на мужиков, которые двери открывают-закрывают, и смотрю, как это делают женщины. Вот девушка сначала со шваброй ходила на студии, потом через некоторое время смотрю - она уже ассистентка, через какое-то время она уже с хлопушкой ходит, а потом, опа, она уже второй режиссер. А дядьки как двери открывали, так и открывают. Лентяи просто. Так что женщинам сейчас самое время действовать и добиваться своего. Главное – не лениться.
Людмила Хлобыстова, Russia.tv, 25.01.2012г.
- Татьяна Григорьевна, для зрителей видеть вас на экране - всегда праздник. Последнее время вы часто появляетесь в сериалах. Вам эта работа в радость?
- Смотря что за роль, что за режиссер. Если это превращается в муку, то лучше не надо. Если есть какие-то сомнения, всегда надеешься, что сможешь договориться, что-то переменить, даже переписать – всегда есть шанс. Поэтому я отказываюсь в редких случаях.
- С "Земским доктором" как вышло? Нашли компромисс с режиссером?
- Здесь я сначала не очень понимала, в какую степь мне двигаться – у меня было совершенно свободное поле: никто ни на чем не настаивал, никто ничего не предлагал, я была предоставлена себе и потихонечку вырулила на какой-то характер, на взаимоотношения с моей партнершей. Мы играем двух подруг с Ириной Купченко, которые всю жизнь вместе, всю жизнь спорят, выясняют отношения, обижаются друг на друга, но очень боятся потерять. Мы две ярые противоположности, но влюбленные друг в друга.
- В жизни такая же ситуация? Как вы поладили с Ириной Петровной?
- Для меня Ира открылась очень приятными качествами. С ней легко работать. Но в отличие от меня она очень дотошная. У нее много вопросов: почему я сюда пошла, зачем этот шарф, почему я здесь стою? А мне все равно, справа я или слева, рыжий шарф на мне или черный. Для Иры же имеет значение все. Я восхищаюсь этим качеством. И потом, она очень хорошая актриса, я в нее влюблена в кино. У нее замечательные работы, замечательное лицо, очаровательные черты – она просто рождена для кино. Бывает, с годами актрису не узнать, а она такая же, как раньше. Мы легко сдружились, общаемся на самые разные темы, и довольно откровенно. Хотя Ира более закрытый человек, чем я. Я если начну, то меня уже не остановить, а Ирину надо разговорить, надо найти тему, чтобы она встала и заговорила. Но мне это удавалось. Какую-то я получала от нее информацию, для меня не лишнюю.
- Ваша героиня Вероника – просто феерическая женщина. С ней всегда что-то происходит, она путешествует, разводит собак, заставляет степенных мужчин терять голову…
- Она превращает свою жизнь вот в такую карусель, пытается из всего сделать праздник. Без отчаяния выходит из глупостей, которые творит. В этом ее стимул жизненный, вечная молодость. Она все время восстает против скучной жизни. В любви очень доверчивая, хоть и со своим мнением, позицией жесткой, но очень наивна при этом. Поэтому ее увлечения то оканчиваются ничем, то человек вообще не понимает, как строить взаимоотношения с женщиной... Она кидается в разные поездки, путешествия, одна. И постоянно кто-то находится на ее голову. И потом они вместе пытаются из этого как-то выкарабкаться. Хотя есть один человек – в последний съемочный день я узнаю, получилось у нее что-то с ним или нет. Специально не интересуюсь, чтобы родилось что-то на месте.
- Насколько я знаю, одного из воздыхателей Вероники играет Валерий Гаркалин, ваш давний партнер по театральной сцене…
- И я очень этому рада. Мы дуэт уже состоявшийся, и нам очень легко вместе работать и понимать, как играть комедию, трагикомедию. С театральными актерами вообще очень легко сниматься. К тому же режиссеры не настаивают на четком воспроизведении текста, и мы часто переговариваем его так, что выходит очень смешно. Я вообще в сериалах всегда соавтор.
- Наверное, поэтому даже второстепенные персонажи в вашем исполнении частенько затмевают главных героев? Они всегда более выпуклые, более запоминающиеся – в чем тут дело?
- Это тот самый драйв, который независим от тебя. Он появляется, как только ты выходишь на площадку - в противном случае лучше не выходить. У каждого актера это свое состояние, я не знаю, какие рецепторы и регистры включаются. Я не ставлю перед собой цель переиграть свою партнершу или главную героиню. Мне приходится, конечно, существовать в гротеске, чтобы была разница между нами. Если нас двое, то один белый, а другой - рыжий.
- Вы и тут такая рыжая бестия – и в прямом смысле слова, в переносном.
- Я принесла на съемки свой любимый театральный парик, и он всем понравился. К сожалению, он очень быстро старится, потому что совсем дешевый, куплен в каком-то переходе - но очень удачный.
- Вы говорите, что сдружились с Ириной Купченко очень легко. А вообще вы компанейский человек? У вас много друзей?
- Нет, у меня друзей совсем немного уже. Раньше – да, раньше все были друзья. Все, кто переступил порог, все, с кем где-то я увиделась. Теперь у меня осталось три подруги, все совершенно разные, не общаются друг с другом. Остальные все как-то растворились сами, а я перестала очаровываться каждым. Это большая нагрузка – при моей занятости еще и дружить так неистово, как я это делала, уже просто нет сил и надобности.
- То есть дефицита хороших, теплых отношений вы не ощущаете? Сейчас считается, что люди в больших городах разучились общаться, разучились любить…
- Я лично ощущаю дефицит любви, за других сказать не могу. Только вижу, что общения становится все меньше, что это в основном происходит в каких-то ночных клубах у молодежи, огромными стаями, или это общение через компьютер, по телефону. Не пишут писем больше, не перелистывают страницы в книгах. Начиная с раннего возраста ребенок уткнется или в телефон, или в компьютер. Какое-то бедствие всемирное. Компьютер пожирает всех, и туда все так охотно забираются с головой, с ногами, и не возвращаются. Я очень много знаю детей, которые просто беда в семье. Они не выходят на улицу, их нельзя засунуть в бассейн, с ними нельзя куда-то уехать. Не знаю, чем это закончится – мне страшновато. А главное, что от этого не уберечь никак.
- И своих детей не уберегли от "заразы"?
- Как ни досадно, но раньше мой сын прочитывал книгу в 400-500 страниц за ночь – я боялась, что он сойдет с ума, у него нельзя было отобрать книгу, он не спал. Это был совсем другой человек. А с появлением вот этих всех изощрений огромное количество времени уходит у молодежи на то, кто что про кого сказал. Сплетни стали не в доме на кухне – так потихоньку пошептаться, посмеяться, теперь это все равно что сходить на лекцию, это обсуждается. Вы видели, ты читал, ты смотрел? При этом отсутствует собственное мнение, как правило. И есть вот эти блоггеры, которые руководят молодым неокрепшим умом.
- Я так понимаю, вас саму к компьютеру никаким калачом не заманишь.
- Боже упаси. Я лучше книжку возьму. Я в этом чувствую огромную потребность, и я ее теряю просто. Я не успеваю ничего. Если у меня есть время, я должна учить текст. Я все время учу текст. У меня сериалы, театр, антреприза, спектакли – два спектакля в сезон выпускать или еще вводиться в новый спектакль, где тебе выдают книгу, и ее нужно вызубрить… Сложные времена настали, непростые. Но я не могу сказать, что это хуже, чем было – в моей жизни, по крайней мере. Я никогда не была так востребована раньше, как актриса, когда я работала в одном театре. Мы ездили на гастроли, возвращались, у нас был отпуск, какие-то каникулы. Была зарплата, маленькая очень. Но все как-то шло… как у всех. А теперь все по-другому. Каждый сам по себе – ну, по крайней мере, та система, в которой я оказалась.
- Приспособиться к изменениям было сложно? Как вы сейчас себя чувствуете в этой системе?
- Я справляюсь. Иногда нет, потому что не сплю. Я лечу, прилетаю – иду на съемку, со съемки еду на спектакль, утром сажусь в самолет или в поезд и опять еду – вот это, конечно, добивает – гостиницы бесконечные, поезда. Условия тяжелые бывают. Но если ты попадаешь в этот круг под названием… востребованная актриса - то или так, или никак. Как только ты скажешь: ой, я на эти гастроли не полечу – все, полетит другая. Какая бы ты ни была звезда. К сожалению, ничего нового не придумано, незаменимых нет.
- И тем не менее жизнь актрисы, да еще востребованной, популярной, со стороны кажется особенной - безумно интересной, насыщенной. Вам никогда не хотелось написать книгу о своем актерском житье-бытье?
- Нет, только не о себе. Я вообще никогда не читаю актерские произведения. Я считаю, что актеры не способны адекватно себя описать. Это всегда в результате завуалированное прославление самого себя. Я вела дневники раньше, потом подумала, если вот это кто-то когда-то решит опубликовать, я их уничтожу. Потому что это настолько личное… И как только это нужно будет приводить в порядок, задумываться, как какие-то обрывочные фразы, мысли преподнести красиво…. Ты понимаешь, что делаешь это для кого-то. А меня это не устраивает уже. Я не хочу, чтобы я кому-то нравилась. В профессии – да. Но писанина - это не мое дело. Все время рассказывать о себе и всех, с кем ты дружил и был знаком, - мне это как-то очень неприятно. Я эту мысль отбросила. Я не отбросила дневник, но писать для кого-то, о себе тем более - нет. Вот роман, который ко мне не имеет отношения, я бы, может быть, и написала.
- Сейчас, перелистывая дневники, что бы вы посоветовали себе 20-летней? Хотелось бы повернуть время вспять и изменить что-то к лучшему?
- 20-летней - ничего. Не может 20-летний человек жить, как 60-летний. Не думаю, что я тогда бы кого-нибудь услышала, и себя тоже. Это совершенно другая физиология просто. Ты без кожи. Ты потихоньку начинаешь обрастать ею, очень медленно и очень частично. А тогда я бросалась… Главная цель моя была – выйти на сцену, больше ничего не существовало. А потом уже, когда начинались всякие страсти, вот тогда я уже, конечно, творила чудеса глупости и необдуманности. И очень за это наказана.
- Вы поэтому в своих интервью говорите, что влюбляться лучше не очертя голову, а замуж - вообще не выходить?
- Судя по моей жизни – конечно, не стоит выходить замуж. Чтобы потом всю оставшуюся жизнь выбираться из этого? Для того чтобы иметь детей, необязательно вступать в брак и тащить потом еще и мужа зачем-то. Не вижу в этом смысла. А сейчас молодежь вообще совсем не приспособленная в своей массе, очень медленно взрослеет. Я слышу их разговоры – ну какие они родители, супруги? Может, им и нужно это сделать – годам к 40. Родить можно и раньше, но ставить печати… Эти разводы - это же такая травма. Прежде всего, для детей, за которую ты потом отвечаешь всю жизнь. Ты виноват. Но это личный опыт. Его нельзя насильно применить ни к моим детям, ни вообще. Сказать что-то можно, быть услышанным – наверное, нет. Но это жизнь, так всегда было… Я сейчас не знаю ни одной семьи, которая бы сохранилась. Все разводятся, все.
- Женщины сейчас, в большинстве своем, считают, что корень всех зол - мужчины, что они измельчали, выродились. Вы с этим утверждением согласны?
- Я вообще считаю, что сейчас век матриархата. Женщины намного успешнее. И намного более приспособляемы, чем мужики. Я просто наблюдаю, на тех же съемках, как ведут себя женщины, которые работают в группе, и как ведут себя мужчины. В кино же очень быстро можно продвинуться. И это может стать профессией, даже без образования. Я смотрю на мужиков, которые двери открывают-закрывают, и смотрю, как это делают женщины. Вот девушка сначала со шваброй ходила на студии, потом через некоторое время смотрю - она уже ассистентка, через какое-то время она уже с хлопушкой ходит, а потом, опа, она уже второй режиссер. А дядьки как двери открывали, так и открывают. Лентяи просто. Так что женщинам сейчас самое время действовать и добиваться своего. Главное – не лениться.
Людмила Хлобыстова, Russia.tv, 25.01.2012г.
понедельник, 23 января 2012 г.
Сказка на ночь
Валерий Гаркалин читает "Сказку про дружбу" Александры Зайцевой. Фрагмент передачи "Книжная лавочка", рубрика "Сказки у камина" (телеканал "Мать и дитя", 2011г.)
пятница, 20 января 2012 г.
Петелька, крючочек :)
В ноябре прошлого года Ефим Шифрин написал в своем блоге о завершении съемок фильма Владимира Мирзоева "Контракт" по пьесе Славомира Мрожека, в котором он сыграл роль Магнуса, и который, я надеюсь, мы все скоро увидим. Валерий Гаркалин сыграл Магнуса в Театре Сатиры в спектакле, который поставил Михаил Зонненштраль.
В видеоролике, который я предлагаю посмотреть, Ольга Аросева и Валерий Гаркалин вспоминают о спектакле, в котором они вместе играли. Правда, к Мрожеку этот спектакль никакого отношения не имеет: в Театре Сатиры в 1991 году Михаил Зонненштраль поставил спектакль "Папа, папа, бедный папа, ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой" по пьесе Артура Копита, в котором Аросева сыграла маму, а Гаркалин ее сына. В ходе разговора речь зашла и о Татьяне Васильевой, которая в этом спектакле не играла, но тоже когда-то работала в Театре Сатиры, и с которой, как оказалось, было связано одно из хобби Валерия Борисовича :) А надо сказать, что этот выпуск передачи "Давно не виделись" на канале ТВЦ именно хобби и был посвящен.
Ну и, раз уж мы вспомнили про Татьяну Васильеву, напомню, что увидеть ее в роли Белы Берло, Ефима Шифрина в роли Йоханана Цингербая, а Ивана Агапова в роли Шмуэля Спроля можно будет в спектакле "Торговцы резиной" 28 января - в Нижнем Новгороде и 29 января в Санкт-Петербурге :)
В видеоролике, который я предлагаю посмотреть, Ольга Аросева и Валерий Гаркалин вспоминают о спектакле, в котором они вместе играли. Правда, к Мрожеку этот спектакль никакого отношения не имеет: в Театре Сатиры в 1991 году Михаил Зонненштраль поставил спектакль "Папа, папа, бедный папа, ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой" по пьесе Артура Копита, в котором Аросева сыграла маму, а Гаркалин ее сына. В ходе разговора речь зашла и о Татьяне Васильевой, которая в этом спектакле не играла, но тоже когда-то работала в Театре Сатиры, и с которой, как оказалось, было связано одно из хобби Валерия Борисовича :) А надо сказать, что этот выпуск передачи "Давно не виделись" на канале ТВЦ именно хобби и был посвящен.
Ну и, раз уж мы вспомнили про Татьяну Васильеву, напомню, что увидеть ее в роли Белы Берло, Ефима Шифрина в роли Йоханана Цингербая, а Ивана Агапова в роли Шмуэля Спроля можно будет в спектакле "Торговцы резиной" 28 января - в Нижнем Новгороде и 29 января в Санкт-Петербурге :)
четверг, 19 января 2012 г.
Елки, Мрожек, Новый год
В первом видеоролике - несколько фрагментов из Новогоднего выпуска программы "Приют комедиантов" (2009г.) - истории от Валерия Гаркалина и о нем. Сравнение происходящего в одной из рассказываемых историй с диалогом Мрожека, кстати, не случайно. В программе "Встречи на Моховой" Андрей Ургант называет Валерия Борисовича человеком, "который открыл советскому зрителю Славомира Мрожека". "Контракт", "Стриптиз", "Летний день" и это далеко не полный перечень спектаклей. О Мрожеке и о себе Гаркалин рассказывает во фрагменте передачи "В главной роли" (2009г.).
понедельник, 26 сентября 2011 г.
Шекспир в его жизни
Когда я смотрела "Линию жизни" с Валерием Гаркалиным, меня заинтересовал его ответ о двух спектаклях: "Укрощение строптивой" в Театре Сатиры и "Гамлет" в Театре им.Станиславского. Фрагмент передачи - в первом ролике. Валерий Борисович рассказывает о спектаклях, о Валентине Николаевиче Плучеке и Дмитрие Крымове. И еще. Когда я слушала этот рассказ, я постоянно вспоминала книгу Ростислава Плятта "Без эпилога", вернее - небольшой отрывок, который я уже опубликовывала в сообществе в посте "Об этом случае <...> просто необходимо рассказать". Плятт говорит о театральном критике Григории Бояджиеве, Гаркалин - о Наталье Крымовой. Как же похожи эти рассказы, какой высокий уровень, какой профессионализм! По словам Гаркалина "такой критики больше нет, она канула в Лету"... Наталья Анатольевна написала статью о спектакле "Укрощение строптивой" и Валерий Борисович говорит о том, на сколько важна была для него эта статья, как помогала в работе над ролью.
Во втором ролике - отрывок из передачи, которая снималась в то время, когда Гаркалин еще играл Петруччо на сцене Московского Театра Сатиры, в нем интервью и фрагменты спектакля.
Во втором ролике - отрывок из передачи, которая снималась в то время, когда Гаркалин еще играл Петруччо на сцене Московского Театра Сатиры, в нем интервью и фрагменты спектакля.
четверг, 12 мая 2011 г.
"Где ты?"
Надеюсь, вы не пропустили предыдущий пост о спектакле "Ну все, все... все?". Мне кажется, что Валерий Гаркалин в передаче "Приют комедиантов" рассказывает историю именно об этом спектакле. А, может, я ошибаюсь... Но, по крайней мере, и в рассказе, и в фрагментах спектакля присутствуют Татьяна Васильева, Валерий Гаркалин, темнота и зонтик. Сковородки я что-то не увидела... Ну так ведь - темнота :)
"Чистая актерская магия"
В 2001 году Лев Аннинский написал:
<...> "Ну все, все... все?" - озаглавливает Наум Брод сочиненное им действие, словно ловя ускользающую нить смысла, а она все ускользает. Герои не секут, чего это с ними. Он хочет быть умным и хитрым, но все время соскальзывает в капризную дурь. Она хочет быть капризной дурой, но из дури все время выскальзывает хитрый ум. Татьяна Васильева и Валерий Гаркалин полтора часа виртуозно держат действие "непонятно чем"; это чистая актерская магия, и в театральном отношении это лучшее, что я видел на сцене в этом сезоне"<...>.
Несколько сайтов, рассказывая о спектакле, цитируют "Молодежь Эстонии":
"Татьяна Васильева в пьесе Наума Брода "Ну все, все... все?" в спектакле Валерия Ахадова живет, не слушаясь ни текста, ни постановщика, то есть, конечно, она подчиняется и тексту, и режиссерским ходам, но внутренняя музыка, внутренние ритмы ее дарования диктуют ей какие-то совершенно иные звучания, и способ, которым она организует время, - способ оцепенения, способ скульптуры, способ статики - словно остановленный стоп-кадром взрыв".
Благодаря Кате, мы можем увидеть фрагменты этого спектакля, а также послушать интервью Наума Брода, Татьяны Васильевой, Валерия Гаркалина.
<...> "Ну все, все... все?" - озаглавливает Наум Брод сочиненное им действие, словно ловя ускользающую нить смысла, а она все ускользает. Герои не секут, чего это с ними. Он хочет быть умным и хитрым, но все время соскальзывает в капризную дурь. Она хочет быть капризной дурой, но из дури все время выскальзывает хитрый ум. Татьяна Васильева и Валерий Гаркалин полтора часа виртуозно держат действие "непонятно чем"; это чистая актерская магия, и в театральном отношении это лучшее, что я видел на сцене в этом сезоне"<...>.
Несколько сайтов, рассказывая о спектакле, цитируют "Молодежь Эстонии":
"Татьяна Васильева в пьесе Наума Брода "Ну все, все... все?" в спектакле Валерия Ахадова живет, не слушаясь ни текста, ни постановщика, то есть, конечно, она подчиняется и тексту, и режиссерским ходам, но внутренняя музыка, внутренние ритмы ее дарования диктуют ей какие-то совершенно иные звучания, и способ, которым она организует время, - способ оцепенения, способ скульптуры, способ статики - словно остановленный стоп-кадром взрыв".
Благодаря Кате, мы можем увидеть фрагменты этого спектакля, а также послушать интервью Наума Брода, Татьяны Васильевой, Валерия Гаркалина.
Спектакль - "Ну все, все... все?"
по пьесе Наума Брода
режиссер - Валерий Ахадов
Он - Валерий Гаркалин
Она - Татьяна Васильева
по пьесе Наума Брода
режиссер - Валерий Ахадов
Он - Валерий Гаркалин
Она - Татьяна Васильева
четверг, 9 апреля 2009 г.
Актер Валерий Гаркалин: «Сидя в зале, я забываю о своей профессии»
Уникальный комедийный дар заслуженного артиста России Валерия ГАРКАЛИНА оценили довольно поздно, когда актеру было уже за 30 лет. Первыми о новом таланте узнали театралы, увидев его в спектаклях Театра сатиры. Для широкой публики он стал по-настоящему «своим» после выхода фильма Владимира Меньшова «Ширли-мырли», где сыграл несколько главных ролей. Один из самых ярких и веселых актеров нашего времени в преддверии своего юбилея пообщался с корреспондентом «Новых Известий».
– Валерий Борисович, вы преподаете в РАТИ, хотя в свое время вас долго не хотели принимать ни в один актерский вуз. Что вы, как педагог, делаете, чтобы разглядеть в абитуриенте будущего всенародно любимого и признанного артиста?
– Вынужден сказать, что со времен, когда я поступал, педагогика не так далеко ушла. Вообще, научить быть артистом – задача неблагодарная. И сделать это практически невозможно. Говоря так, я не открываю Америки, эту истину знают все, включая театральных педагогов. Это все я говорю к тому, что поступление и учеба в театральном вузе – глубоко индивидуальное занятие. Искусство вообще субъективно и для тех, кто его создает и для тех, кому оно адресовано, потому что восприятие действительности тоже абсолютно субъективно. С этим нужно считаться и взять на вооружение. Именно поэтому в педагогической работе всегда нужно прислушиваться к собственным ощущениям. Одни студенты, например, не могли бы учиться на моем курсе, в моей мастерской. Другие, наоборот, не нашли бы себя, учась у другого мастера. Ведь не случайно ГИТИС – это система мастерских, где ты находишь то, что нужно именно тебе. Главное – слушать, что подсказывает тебе сердце и интуиция. Здесь трудно давать советы.
– Вы, как зритель, любите театр? Или все-таки не удается абстрагироваться от профессионального суждения?
– Ой, что вы! Когда я в зале, то забываю о том, что я профессионал. Когда в Театре сатиры меня иногда просили посмотреть спектакль, то Валентин Плучек, глядя на меня, кричал на весь зал: «Все. Я, наверное, приму работу. Гаркалин смотрит!» Я доброжелательный человек, который смотрит спектакль непредвзято. И даже если мне что-то не нравится, то это, скорее, как зрителю, а не как артисту.
– Вы следите за тем, что делают ваши коллеги по театру и кино? Сравниваете ли свои успехи с тем, чего добились они?
– Ну, конечно. Те, кого я любил и люблю до сих пор, все, с кем я работал и работаю, всегда у меня перед глазами. Я слежу за их творческой деятельностью, за их работами. Они, в свою очередь, приходят на мои спектакли и просто поддерживают меня в жизни. Актерский цех, мне кажется, в этом плане более дружелюбный, чем, скажем, режиссерский. Вряд ли какой-нибудь режиссер смотрит работы другого режиссера более пристально, чем свои. А мы, актеры, более солидарны между собой. Мы смотрим друг на друга, восхищаемся, хвалим и ругаем как-то по-доброму, глядя прямо в глаза собеседнику, чтобы спасти положение и помочь, если нужно.
– Вы однажды сказали, что все театры умирают, когда уходят из жизни те, кто их основал, потому что театр – это художественный руководитель. Какие воспоминания остались у вас от Театра сатиры времен Валентина Плучека?
– Я считаю, что Плучек – одна из уникальных фигур нашего отечественного театра вообще и Театра сатиры в частности. За все 40 лет, что Валентин Николаевич Плучек руководил Театром сатиры, он с особой любовью и нежностью относился к труппе. Как мне кажется, этим он и отличался от других режиссеров и художественных руководителей того времени. Гончаров, Ефремов, Любимов тоже были мощными, неповторимыми и яркими индивидуальностями. Но мне кажется, Плучек был не просто режиссером, он был выдающимся театральным деятелем, который умел формировать не только репертуарную политику театра, но умел в первую очередь формировать труппу. Он думал о каждом человеке в театре, о каждом артисте. Я очень любил с ним работать, несмотря на то, что он часто спорил. С ним можно было спорить без конца. Но он умел слышать артиста, что вообще не очень свойственно театральным режиссерам. И соглашаться, если артист оказывался прав. Не так давно я встретился на улице с одним артистом Театра сатиры, с которым не виделся с тех самых пор, как играл там. И он мне сказал: «Вот ведь странное дело. При жизни Плучека мы были им недовольны, сетовали на его не молодость и избирательность в репертуаре». На что я ему ответил: «Знаешь, но ведь всегда можно вспомнить то, что три-четыре раза в неделю каждый из нас выходил на сцену. Сейчас этим нельзя похвастаться. В театре от силы работают 10–15 человек, а ваша труппа состоит из 80 артистов! Выходит, что около 70% людей вообще не выходят на сцену в течение целого сезона».
– Валентин Плучек хвалил вас за хорошую игру, вы играли в таких его постановках, как «Ревизор», «Клоп», «Горячее сердце». Расскажите о вашем совместном спектакле «Укрощение строптивой». Все-таки ставился этот спектакль в очень непростое для театра время.
– Это правда. Плучек и театр пережили в ту пору страшную трагедию. В одночасье ушли из жизни Андрей Миронов и Анатолий Папанов, два выдающихся актера очень прославленной тогда труппы. Театр, лишившись этих артистов, лишился всего репертуара, так как на плечах этих людей он большей частью и держался. Плучек принял решение поставить новый спектакль, но не работать с теми прославленными мастерами, труппу из которых он формировал много лет и которыми очень гордился. Он решил ставить «Укрощение строптивой» с начинающими артистами. Меня выбрали на главную роль. Никогда в жизни Плучек не брал для своих постановок произведения Шекспира. В основном это были драматурги отечественного толка, сатирические писатели Искандер, Аксенов, Войнович, Маяковский. Но Шекспир и тем более высокая комедия, никогда! Это был смелый и дерзкий эксперимент пожилого человека, старика, вдруг превратившегося в мальчишку. Он работал над этим спектаклем с фантастической энергией, все, что умел, он вложил в этот спектакль. Это была удивительно яркая и красочная постановка.
– В вашей творческой жизни кроме великой комедии Шекспира была еще и великая трагедия. Вы играли Гамлета в театре имени Станиславского в постановке Дмитрия Крымова. До этой роли вас воспринимали как комедийного актера, поговаривали даже, что Валерий Гаркалин пытается сменить амплуа.
– Когда работаешь в Театре сатиры, естественно, увлекаешься сценическим жанром этого театра – комедией, памфлетом, шуткой. Это определяет характер артиста, его тип, его театральное амплуа, а также возможности, методы и способы существования на сцене. Безусловно, если нет смеха в зале, считай, что роль не получилась. Смех – это единственная единица измерения в театре комедии. Смех объединяет огромное количество самых разных неповторимых людей. Именно «Гамлет» послужил поводом для возможности посмотреть на себя с другой стороны.
– Не было ли у вас растерянности, когда вместо привычного смеха в зале стояла мертвая тишина?
– Вы абсолютно правильно все заметили. В финале спектакля, по решению режиссера Дмитрия Крымова, по периметру сцены было два окна – одно чуть побольше, другое чуть поменьше. И там все время шел снег. Когда по сценарию яд, который выпивал мой герой, начал действовать, я произносил: «А я уже не здесь, тот яд сильней». Помню, как текст кончился, посыпался снег, и я чуть не сошел с ума. Я вдруг услышал такую звенящую тишину, что мне стало страшно. Но воцарялась именно эта нужная и необходимая для этого спектакля тишина, которую Гамлет на самом деле увидел, а не услышал. «Передо мной молчание»,– говорил мой герой. Я поворачивался в зал и видел фантастическое, магическое, если хотите, воцарение тишины, которая никогда не забудется мною.
– К вашему юбилею телеканал «Культура» будет показывать программу «Линия жизни», которая начинается вашими словами: «Говорить о себе всегда легко и приятно». Вы всегда начинаете рассказ о себе с этой фразы?
– Когда выступаю публично, то лучшей фразы, чем та, которой начинается программа, и не придумаешь. Много лет назад, когда я попал в затруднительное положение, мне ее посоветовала моя подруга, замечательный комедиограф Ганна Слуцки. Мне действительно легко и приятно говорить о себе на публику, а в повседневной жизни я говорю то, что больше подходит к ситуации. Все зависит от ситуации и жизненного этапа. Иногда мне вообще ничего не хочется говорить.
ТАТЬЯНА САНИНА
9 Апреля 2009 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)