Владимир Мирзоев и Максим Суханов готовят спектакль о семейной тирании

 Владимир Мирзоев и Максим Суханов готовят спектакль о семейной тирании

   Спектакль "Возвращение домой" будет поставлен по пьесе Гарольда Пинтера. По словам Суханова, пьеса Пинтера в первую очередь говорит о межличностных отношениях, а персонаж, которого он играет, крайне актуален и встречается в реальности постоянно.

      Максим Суханов и Максим Виторган во время репетиции спектакля Владимира Мирзоева Возвращение домой

© Фото: Предоставлено пресс-службой проекта "Возвращение домой"

МОСКВА, 22 янв — РИА Новости. Необычный спектакль "Возвращение домой" по пьесе Гарольда Пинтера о деспотизме в отдельно взятой семье выпустит режиссер Владимир Мирзоев в московском ДК имени Зуева 9 февраля, в главных ролях — Максим Суханов и Максим Виторган. Корреспондент РИА Новости побывал на одной из репетиций.

      На полутемной сцене ДК Зуева с люстры, выполненной в дворцовом стиле, свисает, покачиваясь, огромная окровавленная коровья туша — она сделана из силикона, но впечатление производит. В пустом зале режиссер Владимир Мирзоев негромко обсуждает с мастером по свету, как иллюминировать одну из сцен будущего спектакля: "Обобщающий свет может быть разным: более агрессивным или менее агрессивным. Тут должна быть какая-то хитрость".

      Сцену постепенно заполняют актеры. Суханов, кажется, навсегда перенял черты своего персонажа: шаркающую походку, согнутую спину, хриплую, вязкую, медленную речь, а намотанный на шею невнятный шарф-платок и трость дополняют сходство с довольно мерзким старикашкой. Виторган, которому предстоит сыграть его сына, в паузах между репетициями не расстается с фотоаппаратом: снимает все и всех.

      "Ты это прямо сразу хочешь в "Инстаграм" выложить? Я тебя умоляю, подожди", — хрипло, все так же по-стариковски смеется Суханов.

Мясо как метафора

      Пьесу английского драматурга Гарольда Пинтера "Возвращение домой" Мирзоев ставит на границе жанров и стилей: между драмой и комедией, с долей натурализма и приметами театра абсурда, и, конечно, как психологический спектакль — Пинтер славится своими фрейдистскими мотивами.

      "В каком-то смысле, с Пинтером та же история, что, например, с Кафкой. Кафка имеет репутацию мрачного, запутанного автора. Но есть любопытный факт: когда Кафка читал своим друзьям "Процесс", они смеялись, буквально надрывали животы, — рассказывает Мирзоев. — Им роман показался невероятно смешным. Природа смешного загадочна. "Возвращение домой" при чтении глазами выглядит мрачновато. Но как только начинаешь играть, придумывать мизансцены, характеры — рождается много смешного. Если говорить об актерах нашей маленькой труппы — эти таланты амбивалентны. В каждом из них есть полюса драматического и смешного. Одно в другое легко переходит".

      Мрачности спектаклю и вправду не занимать. Одни декорации чего только стоят: полукруглая стена, выкрашенная наполовину в белый, наполовину в кроваво-багровый цвет, обшарпанные двери. По мнению Суханова, такая архитектура свидетельствует о тирании: "В нашем случае она уже стареет, облупливается, но остаются колонны, пилястры, портик, карнизы и другие приметы империи". А среди реквизита — эти громадные куски мяса и страшные, обглоданные кости, очень натуралистично сделанные из пластика. Отец по имени Макс, глава семьи, всю жизнь торговал мясом.

      "Мясо — профессиональная особенность этой семьи, — продолжает Мирзоев. — Макс по профессии мясник и часто не без гордости вспоминает об этом. Но пьеса, конечно, о "мяснике" в кавычках. Когда мы называем Сталина мясником, то есть палачом — это правильная коннотация. Вся пьеса, в сущности, развернутая метафора, и профессия героя вполне двусмысленна. Есть нюансы, которые говорят о том, что герой — хладнокровный убийца и маньяк. "Возвращение домой" — это и интеллектуальный детектив тоже".

      Тем контрастнее в этом депрессивном доме смотрится Тэдди — сын Макса, который давно уже живет в Лондоне, получил докторскую степень и теперь вместе с молодой женой приехал навестить братьев, слабоумного дядю и деспота-отца. Эта пара — Тэдди (Максим Виторган) и Рут (Виктория Чилап) — словно из другого, светлого мира. Кстати, выбор актрисы на роль Рут оказался для режиссера крайне нелегким.

      "Рут, или Руфь, — самая интригующая фигура в пьесе. Чтобы сыграть эту роль, нужна очень необычная индивидуальность. У нас не так много молодых актрис, которым близко амплуа "странной героини", с неким сдвигом. Такие актрисы в России не так часто рождаются, или такие женщины нечасто идут в актерскую профессию. Руфь могли бы сыграть Ольга Яковлева или Анастасия Вертинская — в свои тридцать лет, разумеется. В нашем случае эту роль играет актриса Театра Наций Виктория Чилап. По своей актерской и человеческой природе Вика создана для этой роли", — говорит Мирзоев.

      Но энергетический центр спектакля — конечно, образ Суханова. Его и зовут так же, как персонажа. Он выходит на сцену, уже готовый к игре: настоящий старик-деспот. И даже беседуя за кулисами, актер говорит все тем же шамкающим голосом, предельно медленно возвращаясь к своей обычной манере.

      "Когда я настраиваюсь на работу, я уже приобретаю конфигурации этого персонажа. Как это приходит — я не очень задумываюсь. Спрашивают: большая ли это работа? У меня маленькой не бывает. Любой этап, связанный с работой, — большой. Он связан с погружениями, разработкой, нахождением языка персонажа", — объясняет актер.

      По словам Суханова, пьеса Пинтера в первую очередь говорит о межличностных отношениях, а персонаж, которого он играет, крайне актуален и встречается в реальности постоянно: "Мы видим патриархальный, тираноподобный социум, где из одного поколения в другое перетекают такие отношения. Сильный и в то же время рефлексирующий отец, который являет собой тирана, желает всех подавить и подмять под себя. Потом начинается старение. Земля все чаще уходит у него из-под ног".

      "Его дети, живя всю жизнь в этой модели, начинают брать все то, что они получили от отца. Раньше он был на коне, в силах, и для него не стоял вопрос, что кто-то может его не послушать. Он привык к послушанию, эта привычка стал его стержнем: не может такого быть, чтобы кто-то из живущих рядом ему перечит. Это для него шок, неожиданность. Он начинает теряться. В конце концов, эта модель несет для него гибель, презрение и одиночество", — добавляет Суханов.

      В магии перевоплощения в семидесятилетнего старика актер не видит ничего особенного, ему приходилось играть персонажей и дряхлее.

      "В спектакле "Король Лир", который Мирзоев поставил в Театре Вахтангова, нашему Королю Лиру в начале спектакля лет 300, а к концу действия он молодеет. К тому же мы не знаем, мой персонаж Макс действительно так стар или он играет в старость. Хитрые, коварные, тираноподобные персонажи могут надевать любую личину — от ягненка до жалкого старика", — поясняет актер.

      При этом рецепты выхода из таких семейных ситуаций постановка не дает. Суханов предлагает зрителям посмотреть, какой будет реакция на спектакль в каждом из нас, и "действовать ad libitum, с латыни — по собственному усмотрению".

"Время этой пьесы пришло"

      Когда происходит действие пьесы Пинтера, написанной в 1964 году, — непонятно. Например, Макс просит сына Ленни (Кирилл Леднев) дать ему электронную сигарету. Суханов считает, что эта история может произойти не только в прошлом, но и в будущем. Между прочим, его персонажа мог когда-то сыграть Михаил Ульянов. Как рассказал Мирзоев, он уже давно подступался к пьесе "Возвращение домой", а в конце 90-х предлагал ее Михаилу Ульянову. Но тому материал показался слишком жестким.

      "А сейчас время этой пьесы неожиданно пришло. Пространство, в котором мы жили последние двадцать лет, было каким-то неясным, как бы вне фокуса. Сегодня оно вполне оформилось как неоархаическое, или неосоветское. До этой мифологии дозрело и начальство, и большая часть населения. Пьеса Пинтера — о том, как легко человек опускается на четвереньки, возвращается в пещерное, первобытное состояние — и духовно, и социально. Как легко человек прямоходящий отказывается от своей свободы. Эти смыслы грозно актуализировались и встали теперь в полный рост", — добавляет режиссер.

      Первые показы спектакля состоятся в ДК имени Зуева, после чего "Возвращение домой", скорее всего, переедет "под крышу" одного из московских театров. Один из вариантов площадки — Театр на Малой Бронной.

Ефим Шифрин: "Партизаны роднее волков"

Ефим Шифрин: "Партизаны роднее волков"

Статья от 19 января 2014 года

в "Новой Жуковской ГАЗЕТЕ". Автор - Олег Михеев

Накануне Нового года Жуковка украсилась афишами, сообщавшими о приезде с гастролями народного артиста России Ефима Шифрина. Немногим верилось, что человек такого уровня популярности просто решил поставить наш периферийный городок в график своих выступлений. Такое ощущение усилилось после того, как лицо  Шифрина стало мелькать на Новогодних огоньках на всех ведущих телеканалах. Вот, казалось бы, там ему и место, но афиши по-прежнему мозолили глаза, и цена от 500 до 800 рублей за билет не казалась запредельной за народного артиста.

К слову, на приезжавшего чуть раньше Геннадия Ветрова можно было попасть за 400 рублей, а «Бабкины внуки» собрали полный зал по 250 рублей.

Но прочь меркантильные мысли! Не рублём единым! В Карачев, говорят, недавно приезжала всемирная оперная  дива Любовь Казарновская.

Может быть, это новый тренд?  Народные хотят быть ближе к народу!

И всё же  большинство жуковцев склонялось к прагматичному толкованию ситуации.

В Киеве – Майдан. Из-за него гастроли многих российских артистов отменились.

К тому же президент весьма однозначно высказался о новогодних корпоративах госпредприятий, проводимых за бюджетные деньги. Вот и потянулись народные осваивать новые территории за неимением прочего.

***

Именно с такого вопроса я, набравшись наглости, начал интервью с народным артистом России Ефимом Шифриным. Но прежде опишу антураж, в котором проходил разговор. Хоровой класс РДК. На столе нетронутая бутылка коньяка и фрукты.

Никаких особых условий  Шифрин не требовал. Тихо и спокойно ожидал выступления, пребывая в расслабленном состоянии.

В свои 57  он в прекрасной физической форме. Известно его пристрастие к бодибилдингу, проявившееся очень поздно – после сорока. Скромный синий пуловер с трудом скрывал могучую мускулатуру.

-И всё же почему именно к нам?- задал я вопрос, предварительно озвучив жуковские версии про Майдан и про корпоративы.

-А версии с приездом двойника не было? – улыбнулся мой собеседник и продолжил.- Нет, я про эти версии ничего не знаю. Каждый год случается что-то подобное, а люди просто забывают о том, что это наша работа: ездить и веселить людей. Особенно в праздники.

У вас я ещё не был, поэтому привезли меня сюда. Вот и весь секрет. Подмосковье не так далеко. Мы добирались всего около четырёх часов.

Я не могу в праздники сидеть без работы. Вот это главная версия. Она более правдоподобна, чем Майдан.

-А на Брянщине Вы раньше бывали?

-Мы здесь почти всё объездили.

 В этом году 36 лет, как я работаю. Уже очень мало осталось мест на нашей карте, где мне не довелось бы побывать с концертами хотя бы раз. А вот ваш городок оказался белым пятном на карте. Мы его сегодня заполним, поставим, так сказать, флажок, что мы у вас были. Вокруг объехали много раз, причём в недавние годы, а Жуковку как-то обошли. Это же неправильно.

- Разумеется! Тогда ещё вот такой вопрос: Брянщина для Вас -это, в первую очередь, волки или партизаны?

-Приятнее всегда добрые версии.  В голове у меня, в первую очередь, «Шумел сурово Брянский лес».  Партизаны, конечно, ближе.  Кстати, совсем недавно мы были в Брянске на гастролях.

- Вы много времени отдаёте театру. Можете куда — то пригласить скромных жуковцев в ближайшее время?

- В самое ближайшее время, 11-12 января, у меня спектакли в театре мюзикла. Один называется «Времена не выбирают». Это чисто российский мюзикл на основе джазовой музыки тридцатых годов. И такое шоу – ревю по мотивам самых знаменитых мировых музыкальных спектаклей. Называется «Жизнь прекрасна». А на Рождество у меня спектакль в театре киноактёра «Цветок смеющийся». Это последний спектакль, который успел поставить Михаил Михайлович Козаков до того, как уехал помирать в другую страну.

- До выхода на сцену осталось немного времени…

- Да, нам пора уже одеваться.

- Последнее, что хотел бы спросить. Что в памяти останется о Жуковке помимо довольно унылого пейзажа за этим окном и реакции публики, которая наверняка будет тёплой?

- Что мы заметили, так это то, что здесь хоть какой-то снег есть (интервью проходило 2 января - ред.). Хоть на какую-то завалящую снежную бабу хватит. В Москве бабу лепить можно только из морковки и ведра. У вас тут хоть какой-то прошлогодний снег остался. В Москве зиму отменили, и остались только оливье и мандаринки.

- Будем надеяться, что не отменили, а перенесли.

- Будем надеяться, но не хотелось бы, чтобы об этом там наверху вспомнили в апреле или в мае.

***

На этом интервью закончилось, и я проследовал на балкон зрительного зала, где имел возможность наблюдать, как постепенно заполняются пустые места. В итоге получился почти аншлаг, несмотря на то, что 2 января не самый оптимальный день для похода на культмероприятия.

Оформление сцены выглядело весьма аскетично.

Два стула и стол. Чёрный задник. Всё говорило о том, что главное не декорации, а человек на сцене.

Вот он появился. В костюме, как бы блёклом и потёртом, но материал первейший,  и начал плести свои кружева. На одном дыхании. Без пауз на чай.

Образ маленького человека, недотёпы, попадающего в комические ситуации – это тот самый Шифрин, которого мы хорошо знаем по телеэфирам.  «Алё, Люся?» — варианты взаимоотношений с той самой Люсей до сих пор видоизменяются, заставляя зрителей смеяться.

Конечно,  не преминул вскользь коснуться местной тематики. Всё о тех же дорогах, которые оставили неизгладимый след не только в сознании, но и на совершенно конкретных местах организма.

Рискну пересказать несколько ярких эпизодов вечера. Артист заявил, что, кочуя по стране, проводит своеобразный тест:  спрашивает у зрителей, к чему их тянет.

В разных городах отвечают по-разному. У нас первой репликой стал ответ:”Тянет к народу”. Артист удивился: «А что, вы так далеко от народа отошли?»

Особо его восхитил ответ о том, что тянет наших жуковцев на работу! Что же это за работа такая, на которую так сильно тянет? Женский голос прозвучал на весь зал:”На ту, что по четыре тысячи в час!” Остроумие наше и смелость  повергли артиста в шок! Дело в том, что чуть ранее прозвучал монолог о том, как среднестатистический мужчина возмущался расценками на рынке платной любви. Там и прозвучало эти самые четыре тысячи в час.

Сказать по правде, гордость охватила за земляков. Мы тоже можем шутить не хуже столичных знаменитостей.

Между тем представление шло к кульминации.  Над залом прокатились те самые безудержные раскаты смеха, которые отличают высококлассный юмористический концерт.

И вот уже появились нотки грусти в голосе артиста, прозвучали фразы, переводящие сиюминутное к вечным темам. И песенка с рефреном «Я не могу без этой сцены, я артист». Искренняя улыбка и охапка цветов в руках. Жуковцы не поскупились на цветы. Это приятно, а глава администрации района Андрей Давиденко даже преподнёс нечто в ажурном пакетике. Видимо, сувенир на память о Жуковке.

***

Людям понравилось. Это было прекрасно видно в фойе, когда зрители обменивались впечатлениями, стоя в очереди в гардероб.

А артист  укатил со своей небольшой свитой сразу после представления. Так и не удалось задать  вопрос о том, как ему понравилась наша публика. До представления это было нелогично.

***

Думаю, что во многом предсказуемая реакция жуковчан  всё же имела специфические особенности, которые по- доброму запомнятся народному артисту России Ефиму Шифрину.

Олег Михеев

Нахим Шифрин: «Я близок к бегству от своих»

      У Нахима Шифрина – почти десять тысяч постоянных подписчиков в Фейсбуке, статус «тысячника» в Живом Журнале. Читатели идут не только к артисту Ефиму Шифрину, но и к свободно мыслящему – и при этом неизменно интеллигентному – собеседнику. Даже когда те или иные события в окружающем мире вызывают у Шифрина прямое и явное отторжение.
      Почему +Нахим Шифрин не только не ведет Ефима Шифрина на площадь – но и всячески сторонится гражданского протеста? Разговор об этом не мог не начаться с профессии:

      – Я всегда ставил себе тройку. За то, что никогда не сумел бы сыграть себя. Потом я ловил себя на мысли, что оценка остается неизменной – а остальные цифры, как на электронном табло, вдруг побежали! Возраст, например. А я даже не приблизился к себе. Мне никогда не нравился этот человек в зеркале – с моей внешностью, манерой говорить – всегда неполным звуком, всегда перемежая слова междометиями и долгими паузами. Но мне всегда везло на фриков – никто, никогда  не предлагал мне сыграть обыкновенного человека.
      Вот это моя стихия: когда я не я – да я горы сверну, я все про этих людей расскажу, я голос свой на пленке не узн'аю! И тогда мой фирменный эстрадный звучок моментально все забудут, и, если появится новый фрик, я им зажгусь. Влезу в него, как вирус. И начну им командовать.
      Хуже другое: мой жанр отнял у меня право говорить о большом искусстве. О том, что читаю, слушаю или смотрю. Право, которым наделены все кто угодно, – и хрен всем в руки… то есть флаг. Прямо как в армейском анекдоте: вот вы сначала матом ругаетесь, а потом этими же руками за хлеб беретесь. Артистам легкого жанра, начиная с Тимати и кончая Пугачевой, заказано говорить о фестивальном кино и крутых инсталляциях. Ни-ни. Об этом может рядить только злая блогерша, которая в последний раз недолго жила в искусстве, прочитав на выпускном Эдуарда Асадова.

Интервью Юрия Васильева с Нахимом Залмановичем можно прочитать на сайте "Совершенно секретно": Нахим Шифрин: «Я близок к бегству от своих»

Ефим Шифрин: "Достаточно вглянуть в собачьи глаза"

Интервью Ефима Шифрина журналу "Друг" читаем на официальном сайте артиста shifrin.ru

Юбилей «НИ» за 23 Августа 2012 г.»Общество

Юбилей «НИ»

Режиссер Владимир Мирзоев

– Дорогие «Новые Известия», вам 15 лет. То есть родились вы в самый ответственный для нашей истории момент, когда многое решалось, и с каждым годом решается все больше. Я думаю, ваш голос слышен в этой дискуссии. Это самое главное. Потому что сейчас есть издания, телеканалы, люди, которые просто прикинулись бревном и лежат на дне в теплом иле. Вы этого не делаете, за что вам огромное спасибо!

http://www.newizv.ru/society/2012-08-23/168549-jubilej-ni.html

Худрук срочной службы

Громкие назначения последнего времени — Кирилла Серебренникова в Театр Гоголя, Олега Меньшикова в Ермоловский, Миндаугаса Карбаускиса в «Маяковку» — дают повод размышлять о назревшей реформе репертуарного театра. В подобных медитациях хорошо работает принцип фрактала: часть повторяет структуру (а значит, и проблемы) целого.

Нормальное развитие нашего театра тормозит тот же дефект «русской системы», что тормозит развитие страны, — самовластие и несменяемость руководящей команды. Царствующий тандем — худрук и директор театра — подписывают контракт с департаментом культуры, но теоретически могут сидеть в своих креслах вечно. И часто сидят. Эти государственные чиновники чувствуют себя частью номенклатуры и быстро усваивают так называемые правила игры. Свобода распоряжаться ресурсами в обмен на лояльность корпорации.

Это положение вещей привычно, оно унаследовано театром от предыдущей эпохи, поэтому кажется естественным. Но! То, что хорошо для империи, для республики — смерть. Когда я выступаю против архаичных форм управления, обычно слышу: «А как же великие худруки — Товстоногов, Любимов, Гончаров? Они были диктаторами». Отвечаю: в современном мире диктатура неэффективна. Модель взаимоотношений режиссер — барин, актер — холоп больше не работает. Не говоря уж о вассальских приседаниях при дворе. Сегодня нужна синергия, соавторство равноправных личностей.

Итоги самовластия плачевны и для труппы, и для самой администрации. Откаты от фирм, производящих декорации, черный нал за аренду помещений, махинации с продажей билетов — все это типичное для номенклатуры поведение. Стоит ли возмущаться? «Живя в Риме, поступай как римлянин». Беда в том, что, лично обогащаясь, эти ловкачи разрушают среду нашего обитания. Ведь актеры все это понимают, их преследует «экзистенциальная тошнота». И она передается зрителю.

Мои предложения. Три года — это максимальный срок, на который департамент культуры заключает контракт с худруком и директором театра. Контракт не перезаключается. Это железное условие. Если режиссер действовал успешно, он без труда найдет себе работу в другом месте. Творческая жизнь труппы станет значительно интереснее — ведь актеры будут сотрудничать с разными мастерами, осваивать неизвестные им языки.

Зритель имеет право за свои деньги созерцать все мыслимые и немыслимые формы театра, которые существуют в природе. Потому что зритель очень разный, и он субъективен в своих пристрастиях. Наверное, формы администрирования и собственности тоже не стоит унифицировать. Мне нравится старое доброе товарищество. В нем живет идея синергии, симфонии. Начертав эту идею на своих знаменах, театр имеет шанс вытащить себя из болота.

Динамично живущий молодой актер тоже заинтересован в контракте. Причем на конкретную роль. Здесь больших проблем я не вижу. Другое дело, что в типичной труппе много бездействующих «стариков». Не думаю, что их надо списывать с корабля. Это несправедливо, они не виноваты, что страна пережила метаморфозу. Департамент культуры мог бы давать гранты на создание телеспектаклей по мировой классике. Поскольку молодежь сегодня предпочитает смотреть и слушать, это был бы отличный просветительский проект. И воплощать его должны начинающие режиссеры. Канал «Культура» может принять в этом участие — толку будет больше, чем от записи спектаклей, идущих на больших сценах. Эти записи выглядят неловко, актеры говорят слишком громко, их мимика гротескна, такой телетеатр попросту нетелегеничен.

Два слова о положении «вольных стрелков» — режиссеров, ставящих на разных площадках от случая к случаю. Это непростая жизнь, нервная, но в нынешних условиях это единственный способ сохранить себя как художника. Играть по правилам номенклатуры не значит «временно потерять лицо», это значит выронить свой дар. Во мраке, в грязи найти его снова очень трудно.

Владимир Мирзоев, режиссер

"Итоги", №33 от 13 августа 2012г.

Актер Игорь Скляр
«Человечество теряет инстинкт самосохранения»
20 Марта 2012 г.

Известный артист театра и кино, принимавший активное участие в маршах против строительства пресловутого небоскреба в Санкт-Петербурге, в митингах, связанных с минувшими выборами, участия не принимал. В интервью «Новым Известиям» Игорь СКЛЯР признался, что мало понимает в политике, и рассказал, как он снимался в фильме Евгения Евтушенко и почему ушел из знаменитого театра Льва Додина.

Постоянный адрес статьи: http://www.newizv.ru/culture/2012-03-20/160915-akter-igor-skljar.html


За интервью спасибо Андрею Морозову 

Самому смешному клоуну и великому артисту Юрию Никулину - 90 лет

      Юрию Никулину в воскресенье исполняется 90 лет – в память гениального артиста в Цирке на Цветном бульваре состоится концерт в его память. Нет в России человека, который не вспоминал бы с грустью великого клоуна.      В концерте примут участие самые известные деятели культуры России и друзья Никулина: Иосиф Кобзон, Елена Образцова, Ефим Шифрин, Лев Лещенко, Валерий Леонтьев, Алсу и еще многие-многие другие. Ведущим концерта станет сын великого артиста Максим Никулин.

      Юрий Никулин попал впервые в цирк в пять лет – и остался там навсегда, настолько был поражен волшебством происходящего.  И, хотя мама видела его в будущим серьезным артистом, он, по совету папы, который писал репризы для эстрады, стал клоуном  - и не пожалел об этом ни разу.
      Два года он работал ассистентом у Карандаша, а затем его неизменным партнером стал Михаил Шуйдин, вместе они составили уморительный и блистательный дуэт.. А когда в 1982 году Юрий Никулин перестал выходить на арену, то возглавил цирк, в котором выступал.
      Мечты мамы Юрия Никулина все-таки сбылись – серьезным артистом он тоже стал – все фильмы, в которых он снялся, вошли в сокровищницу мирового кинематографа, и не в последнюю очередь благодаря его великому таланту: - "Когда деревья были большими", "Ко мне, Мухтар", "Пес Барбос и необычный кросс", "Самогонщики", "Операция "Ы" и другие приключения Шурика", "Кавказская пленница", "Бриллиантовая рука", "Двадцать дней без войны", "Они сражались за Родину", "Чучело".
      Юрий Никулин был Человеком с большой буквы – прошел две войны – финскую и Отечественную начав рядовым под Ленинградом и закончив в Риге старшим сержантом, но называл себя прежде всего «солдатом цирка». Его любили все – коллеги, друзья, зрители – за доброту, великодушие, мягкий юмор, способность посмеяться над собой.
      Имя Юрия Никулина присвоено теплоходу Донской судоходной компании,  уникальному якутскому алмазу весом 62,79 карата, вершине в Саянских горах высотой 1921 метр, что соответствует году рождения великого русского артиста, сообщает ИТАР ТАСС.

Концерт в честь 90-летия Юрия Никулина в Цирке на Цветном будет снят телеканалом Россия, его покажут поклонникам великого артиста перед Новым Годом.

18 декабря 2011, «Аргументы.ру»

Роман Виктюк: Все мои спектакли – о любви

Еще 40 лет назад, увидев одну из первых постановок начинающего режиссера – спектакль «Коварство и любовь», великий Мастроянни назвал его гением

Роман Виктюк – человек необычайно молодой: в свои 75 лет он выглядит максимум на 50. Может быть, потому, что именно столько – 50 лет – он и театр составляют одно целое? Ведь театр для него – это и есть его жизнь. Хотя кроме театральных постановок, он снял и несколько фильмов, а в последнее время его можно было видеть и в составе жюри на различных телешоу…

«Если хочешь провалить премьеру— ее нужно сыграть в Москве»

Актриса Татьяна Васильева рассказала GZT.RU, почему она готова сниматься у молодых режиссеров, объяснила, почему России не нужен репертуарный театр, и почему премьеры театральных спектаклей лучше показывать не в Москве.

Татьяну Васильеву, одну из самых популярных российских актрис, в последние годы гораздо чаще можно увидеть не в кино, а на театральной сцене. Она играет в антрепризных спектаклях в Москве и ездит с ними по стране. В апреле актриса снова появилась на телеэкране. Она играет директора интерната в сериале «Закрытая школа». А скоро на телеканале «Россия» стартует продолжение сериала «Земский доктор», в котором играют Васильева и Ирина Купченко.

Татьяна Григорьевна, как вам работалось на съемках сериала «Земский доктор»?

У этого сериала хороший режиссер, Мирослав Малич, он снимает все сразу, не мучая нас с Ириной Купченко лишними дублями. Мы с ней играем двух подруг.

А правда, что любой молодой режиссер может позвонить вам и уговорить сниматься в его фильме?

Если в этом фильме есть, что играть, конечно. Почему нет? Если есть роль, мне все равно, молодой режиссер ее предлагает или не молодой, известный или нет

Вы часто отказываетесь от киноролей?

Ефим Шифрин: «Это счастье - говорить на разных языках»

Ефиму Шифрину только что исполнилось 55 лет. Как и положено человеку с юмором, он несерьезно относится к столь знаменательной дате, считая ее полуюбилеем. Зато серьезно относится к жизни, постигая самые разные ее грани: эстраду, театр, литературу, музыку и даже цирк. Такая уж у него натура – многогранная.

Наверное, стоит начать с самого начала. Какое самое сильное впечатление осталось из детства?
Запомнился пожар. Мы тогда жили на Колыме, в поселке Сусуман. До сих пор помню наш барак – деревянное сооружение, стоявшее у самой дамбы, типичное для таежных мест. Я жил там первые четыре года своей жизни и хорошо запомнил эти бараки. Один из них, не наш, чей-то чужой, тогда сгорел. Запомнилось, как я стою вместе со взрослыми и смотрю, как догорают остатки дома. Эти две стихии – бегущая вода и горящий огонь – всегда привлекают человека. Правда, в наше время появилось шутливое дополнение в виде третьей стихии: утверждают, можно часами смотреть, как блондинка паркуется.

Вы были счастливым ребенком?
Обычно, когда меня спрашивают об этом, в вопросах всегда сквозит сочувствие и сожаление от того, что мне выпало родиться на Колыме, и все, что перепало отцу, переносят на меня. Но я родился через год после того, как отца реабилитировали, и, естественно, не знал ни лагерного быта, ни ужаса пребывания за колючей проволокой. Я был ребенком и ощущал себя вполне счастливым.

"Великое о себе представление"...

Вспоминала сегодня днем это интервью... Тогда, в сентябре прошлого года, в Смоленске проходил фестиваль актеров-режиссеров "Золотой Феникс". Интересна была судьба "Комедиантов" Александра Галибина, которые потрясли и в которых Ефим Шифрин сыграл одну из главных ролей. Но, конечно, читалось и смотрелось о фестивале все, что было интересно. Вот и это интервью тогда зацепило... Дело в том, что на фестивале был представлен фильм "Пестрые сумерки" - режиссерский дебют Людмилы Гурченко, она сыграла в нем одну из главных ролей, написала музыку... В интервью - о фильме, в основу которого легла реальная история, о Смоленщине и вот эти слова о предстоящем юбилее:

     - Иногда бывают радостные юбилеи, а это такой юбилей расставания. Поэтому я хотела бы… Ничего бы я не хотела. Только чтобы меня оставили в покое, если честно. Но не оставят же. Буду где-то отмечать. Я сама сделала себе лучший и финальный подарок – прочитала свою книгу "Мое взрослое детство". Она вышла в 1982 году, и я обещала себе ее никогда не читать. Я не считаю себя асом в этом деле. Но недавно я прочитала ее. Там все: Смоленщина, мое детство, папа, его речь... В 17 лет я уехала в Москву. Первое такси, аккордеон, великое о себе представление, потому что папа мне внушил, что я исключительная... <...>

Она действительно - исключительная...

А может, и не тридцать...

 "Пластилиновая ворона" отмечает юбилей



     Не могу не поделиться ссылкой на интервью Григория Гладкова, который написал музыку к любимому мультфильму. Приведу здесь небольшую цитату, все интервью читайте на сайте "Российской газеты":

      РГ: Долго делали мультик?


     Гладков: Фильм делали очень быстро, хотя пластилиновая техника была внове. Все лепилось из пластилина, ломалось, снималось по кадрам. А пленку пускали наоборот. Мы так торопились, что Александр Татарский в одном месте чуть-чуть засветил пленку. Он боялся, что заметят и по этой причине технического брака мультфильм положат на полку. Поэтому он приготовил очень смешной короткий анекдот. Когда во время просмотра стал подходить этот момент, он быстро рассказал эту историю членам худсовета, все отвернулись от экрана, захохотали, и таким образом не увидели засвеченную дырку. Но потом критики сочли кусочек засвеченной пленки одной из гениальных находок и фишек Александра Татарского. А первый сюжет был снят просто: на самодельном станке, фонограмму писали на магнитофоне "Маяк-203" в Ленинграде, в квартире на улице Восстания, по которой в 1917 году восставшие бежали брать Зимний дворец. Уже позже, когда я был в Америке, узнал, что половина мировых шлягеров записывается именно так - в подвалах, на чердаках. Урок всемогущему шоу-бизнесу. 

Роман Виктюк: «Беги вперед и никогда не думай об остановке»

       Знаменитый режиссер уверяет, что ему 19 лет и он полон любви
       Неутомимый, неугомонный, избыточный, балансирующий на грани между пошлостью и чистотой благородного звука, между фривольностью и аскезой, взрывающий общепринятые нормы, противоречивый и противоречащий сам себе, влюбленный в жизнь, в театр, в свободу – таков он, Роман Виктюк. Беседуя с Романом Григорьевичем накануне Международного дня театра, можно было убедиться в том, что режиссер обрел мудрость, но не утратил молодости.

       – Роман Григорьевич, Петербург весь пестрит афишами – в Международный день театра вы привозите своих «Служанок». Предполагали вы, когда обращались к неизвестному тогда Жану Жене, что спектакль по его пьесе проживет больше двадцати лет?
       – Я не задумывался, какая судьба ждет эту постановку, ничего не загадывал, но текст меня настолько увлек, настолько поразил, что мне во что бы то ни стало захотелось это поставить. Я прочел пьесу в польском журнале «Диалог», но не знал, куда с ней можно обратиться. Потому что советская власть знала о Жане Жене только то, что он враг СССР, и на этой точке зрения непоколебимо стояла. А пьеса кричит о том, что в рабстве любить нельзя, – в рабстве можно только ненавидеть. Я пришел в театр «Сатирикон», где работал Костя Райкин, пригласил его, директора Давида Смелянского и стал читать им пьесу. И понял, что они ничего не поняли. Тогда я попытался объяснить, какая здесь удивительная вязь диалогов, хореография текста, как персонажи примеривают на себя роль хозяйки, меняются ролями две служанки, и так далее. Увидел, как Костя загорелся, к тому же для него было делом чести выполнить завет своего покойного папы, чтобы я что-то поставил в только создававшемся тогда «Сатириконе». Константин Райкин стал первым исполнителем роли Соланж. Мы начали репетировать, а требование у меня было одно: артисты должны жить в театре. День и ночь они на сцене, был составлен жесткий план занятий хореографией, пластикой. Артисты действительно жили в театре.

       – И не роптали?
       – Никогда. Они были счастливы! То, что мы делали на сцене, настолько опрокидывало все прежние представления о драматургии, что они в это играли с детской радостью, с упоением. Но это я потом уже узнал, артисты как раз и не верили, что такой необычный спектакль проживет больше одного вечера. И вот премьера. Переполненный зал. Пришла вся театральная общественность – была совершенно уникальная публика, великолепная. Заканчивается спектакль, звучат последние музыкальные аккорды – и повисает тишина. Эти мгновения были для артистов доказательством того, что сбылись их самые плохие предчувствия, – провал! И вдруг – шквал аплодисментов, крики восторга. Настоящий фурор. Думаю, именно «Служанками» Жана Жене была протоптана дорога к новому театру «Сатирикон».

       – А в Ленинграде-то как встретили постановку?
       – О, тут был такой фантастический прием, что мы просто купались в счастье. На премьере был уважаемый и любимый мной мэр города Анатолий Собчак. Он прошел за кулисы, говорил что-то хорошее. С той поры со «Служанками» мы объехали 37 стран. Полтора месяца назад были в Америке, играли в нескольких штатах, в залах, которые насчитывали по 2–3 тысячи человек. В Вашингтоне супруга российского посла сказала: «Ни один театр в Вашингтоне зрители не принимали так восторженно, как ваш». На днях «Служанки» с триумфом были показаны в городе-герое Волгограде. Я думаю, секрет долгой жизни этого спектакля в том, что там дано провидение на весь XX и XXI век.

       – Знаю, что спектакль пережил три редакции. Чем отличается последний вариант от предыдущих?
        – Первое поколение актеров с другой болью, нежели сегодняшнее, воспринимало тот надрыв, ту жажду освобождения от рабства, которые вкладывал в текст Жан Жене. Нынешние актеры все-таки отстраненнее, через дистанцию смотрят в прошлое. Но при этом усиливается самое главное – свобода в душах четырех ребят, которые играют спектакль. Это такой вопль и крик, они счастливы, что могут свободно на сцене существовать, понимая, о чем они играют, понимая, что меняются системы, меняется время. А искусство надо всем торжествует. Именно в День театра очень важно, чтобы этот эмоциональный посыл получил отклик.

       – Но разве нет сейчас ощущения, что на нас надвигается новая волна диктата, ограничений свобод?
       – Как это нет? Есть! Именно поэтому в одном из снов несколько лет назад ко мне пришел Жан Жене и по-французски ругался так, что это было сравнимо с русским матом. Он сказал: «Как же так? Молодежь не может меня забывать! Я живой. Немедленно начинайте последний вариант». И наутро мы начали репетировать. На роль Соланж я назначил блестящего артиста Дмитрия Бозина.

       – А как вообще к вам приходят идеи спектаклей? Вот так во снах или посмотрели в окно, прочитали газету?
       – Булгаков говорил, рукописи не горят. Там, в памяти, в вечности все находится. И оттуда – я сейчас говорю, как сумасшедший, но это правда, – оттуда приходят какие-то шифры, сигналы, которые находят тех людей, которые обязаны их распознать, что-то вспомнить и передать другим. Может быть, именно поэтому я взялся за постановку долгое время запрещаемой и в России, и в Европе пьесы австрийского драматурга Рудольфа Лотара «Король-Арлекин». Это мой последний на сегодняшний день спектакль, в нем исследуется проблема творца и власти. «Король-Арлекин» был поставлен впервые в России в ноябре 1917 года Александром Таировым в Камерном театре и тут же снят – новая власть усмотрела вредность постановки. Взявшись почти через сто лет вслед за Таировым за эту тему, я убеждаюсь вместе с драматургом в том, что творчество и власть – это совершенно разные ипостаси. Я говорю об этом жестко и обнаженно, такая тишина стоит в зале, потому что именно сейчас эта проблема в душах тех, кто занимается театром.

       – Считаете, что сегодня в театре назрел кризис?
       – Я думаю, что если есть режиссеры и если есть артисты замечательные и существуют драматурги, а среди них есть просто уникальные, то театр может выдерживать паузу, может сомневаться, может колебаться… Но рано или поздно произойдет взрыв, когда театр снова оживет. Театр – необходимость, это единственное место в мире, где собираются люди и могут посмотреть глаза в глаза. Театр – это убежище от одиночества и от безумия мира.

       – Если бы у вас был снова выбор в жизни, стать ли режиссером, то…
       – Это даже не мой выбор. Не от меня зависит. Когда моя мама во Львове приходила на оперу Верди «Травиата» и начинались волшебные звуки увертюры, надрывно играла скрипка, я, семимесячный плод, так начинал биться в утробе своей мамы, что ей приходилось дважды уходить со спектакля. Вердиевскими божественными звуками было озвучено мое предназначение – заниматься самым возвышенным в жизни искусством. Я рассказал это на могиле Верди. Убежден, что он меня услышал.

       – Вы человек смелый?
       – Я об этом никогда не думал. Но… Если человек говорит, что он смелый, то враги и злая энергия моментально тут как тут. И обязательно парализуют любые начинания. Счастье человека – это пауза между двумя несчастьями, которые позади и впереди. Если ты счастье отстаиваешь с кулаками и тратишь невероятные усилия, то несчастье это видит и радуется. А когда ты ничего не делаешь для достижения счастья и злость в себе не культивируешь, то счастье спокойно говорит: кажется, этот человек готов принять меня. И заполняет паузу. Я всю жизнь следую этой позиции.




       – Вы так уверенно это изрекаете. Но все-таки есть моменты сомнения?
       – Конечно, если ты Скорпион, то сомнения каждодневные. Только глаза утром открыл – и сомнения тут же тебя посещают. Режиссеру всегда 19 лет, потому что он ничего не должен уметь, ничего не должен знать и всякий раз все начинать сначала. Раньше в пионерском лагере протягивали красную ленточку, стоял физрук и кричал: «Приготовились, на старт, внимание, марш!» И ты бежишь. Если начинаешь думать, куда бежишь, ты никуда не добежишь. Режиссер должен бежать, не зная, когда остановиться. И не знать, куда бежать. Главное – это энергия бега. С годами человек часто теряет это ощущение, а в 19 лет оно стопроцентно владеет человеком. Моя задача на протяжении всей жизни эту энергию бега и желание бежать культивировать. И не бороться ни за что. Только за прозрачность своей души.

       – Вы привозите в Петербург «Последнюю любовь Дон Жуана» – чем этот спектакль для вас дорог?
       – Этой постановкой мы открыли для российского зрителя прекрасного драматурга Эриха-Эммануэля Шмитта. Он был у нас на спектакле в Москве и, когда увидел наших артистов, обалдел, сказал – в Париже нет такого состава. Мой спектакль – это воспоминание об утраченном рае. Шмитт это почувствовал и был в восторге от нашей трактовки. Кстати, в отличие от «Служанок», там все главные роли – женские.

       – Вы когда-нибудь отдыхаете?
       – Ни-ко-гда! Мой отдых – это репетиции. Даже когда мы сейчас целый месяц были на море в Израиле – не получалось там отдыхать. Это святая земля пронизывает тебя и выволакивает из тебя то, о чем ты даже не подозреваешь, что это в тебе есть. И потому я там начинаю думать, как поставлю великую пьесу о любви Шиллера «Коварство и любовь». На израильской земле это происходит. Недаром я национальный герой Израиля. Мне об этом, может быть, немного в шутку говорят.


Беседовала Елена Добрякова.
Фото ИТАР-ТАСС
"Невское время"
25 марта 2011 года

Ефим Шифрин: Колкая фраза Примадонны подвигла меня заняться фитнесом

Ефим Шифрин: Одной ногой в 50, другой в 60...Знаменитый артист рассказал о своем урожайном юбилейном годе
Свое 55-летие Ефим Шифрин встречает в отличной форме — как творческой, так и физической. Не многие мужчины в таком возрасте рискнут раздеться до пояса, чтобы похвалиться отменной фигурой, но Шифрин — с удовольствием, ведь он даже титул «Мистер Фитнес» получил. Не покидая юмористического жанра, юбиляр нынче блистает еще и на драматических подмостках: играет в Театре имени Вахтангова, Театре на Таганке, Театриуме на Серпуховке, снимается в кино и на телевидении, недавно выпустил книгу «Течет река Лета», а также является популярным блогером…
Побеждаю не на том поле
— Ефим Залманович, принято не только поздравлять юбиляров (что мы и делаем от лица всех читателей «Вечёрки»!), но еще и интересоваться их творческими планами.
— Часть моих планов уже осуществилась. Мой 55-й год был очень урожайным. На телеканале «Культура» вышел телефильм «Комедианты», снятый Александром Галибиным по театральным рассказам Куприна. Я был совершенно счастлив этой работой, тем более мне достались замечательные партнеры: Саша Семчев и Игорь Скляр, которого я в такой ипостаси просто не знал, а он замечательный, глубокий актер. По сюжету там три старых актера позапрошлого века случайно встречаются в поезде и едут, как каждый из них утверждает, на какие-то шумные гастроли. Все трое — бенефицианты: комик, трагик и герой-любовник. Они хвастаются, ссорятся, напиваются, а по мере развития сюжета, где замечательно выписаны купринские диалоги, выясняется, что все едут в одно и то же место — в актерский приют, никому не нужные, выброшенные из жизни… Знаете, и так близко все это нам: закулисные разговоры, кичливость друг перед другом — актерская суть не меняется. На словах у всех все прекрасно, куча концертов, корпоративов, абсолютная востребованность, а на самом деле каждого точит какой-то червь, у каждого свой скелет в шкафу. И финал «Комедианта» такой трогательный, хрупкий, щемящий…

— Ефим, а вы все еще заслуженный артист или уже народный?
— Я никакой не заслуженный, всегда бежал от этого! Мне предлагали оформить какие-то документы, но я не заводился: мне кажется, что такая привязка к моему имени лишняя… Тем приятней было, что наш фильм «Комедианты» получил главный приз на одном из кинофестивалей. На канале «Культура» мы также с Владимиром Мирзоевым выпустили фильм-спектакль «Пьеса для мужчины» по малоизвестным произведениям Хармса, который был признан лучшим телеспектаклем года в Ялте. То есть я побеждаю не на том поле, где меня привыкли видеть.

— Вы ведь и в антрепризах, на театральных подмостках появляетесь все чаще!
— Вместе с Татьяной Васильевой мы сыграли в спектакле по пьесе Ханоха Левина «Торговцы резиной», который поставил Виктор Шамиров. Событием стало для меня возвращение в Вахтанговский театр. Когда-то я там играл в спектакле Романа Виктюка «Я больше тебя не знаю, милый» с Максаковой, Маковецким, Рутберг и Ароновой — семь лет мы играли при битковых аншлагах. А прошлым летом Владимир Мирзоев неожиданно позвал меня на родную мне сцену в пьесу польского абсурдиста Витольда Гамбровича «Ивона, принцесса Бургундская». У нас эту пьесу мало знают, а на Западе она очень популярна, ее ставил даже Ингмар Бергман. Я там сыграл Короля. А в недавно восстановленном спектакле «Дракон» в Театриуме на Серпуховке играю Бургомистра.

Нас с Дубовицкой рассадили
— Так вы с эстрадой, считай, покончили!
— Кто это вам сказал? Жизнь моя по-прежнему складывается в основном из эстрадных гастролей по городам и весям. Вот не так давно выступал в Концертном зале «У Финляндского». Предложений много. Правда, в корпоративах я не работаю, это моя принципиальная позиция.

— А книжку «Течет река Лета» вы сами писали или надиктовывали? На эстраде вы ведь исполняете монологи других авторов…
— Книжку писал сам. Это же ручная работа (улыбается). Она вышла в серии «Актерская книга». Книжка дорогих моему сердцу воспоминаний, дневников…

— Чем закончился ваш суд с ТВ-программой «Аншлаг»? Вы тогда были возмущены, что безо всякого разрешения ваши старые записи бесконечно крутили в этой передаче…
— Я получил пять тысяч долларов в рублевом эквиваленте в возмещение морального ущерба. В «Аншлаге» я не появляюсь уже 11 лет. Хотя они меня снова звали.

— Неужели, выиграв суд, вы с «Аншлагом» не разругались в пух и прах?
— Когда Макс Галкин справлял свое 30-летие, причем в таком звездном кругу, какого не было даже на 60-летии Жванецкого, мы с Аллой Борисовной пришли раньше, стояли у входа, и все входившие прикладывались, как к образам. В числе приглашенных была Регина Дубовицкая, мы с ней поцеловались, обменялись дежурными шуточками-колкостями. И вдруг ко мне подскочил юбиляр с округлившимися глазами: «И как же ты с ней целовался?» Я удивился: «А что такого?» И он признался: «Понимаешь, мы тут ночь посвятили, чтобы рассадить неудобных друг другу людей, представителей одного канала с другим, одного актера с другим…» Оказывается, и нас с Дубовицкой рассадили. Но я ему сказал: «Господи, это же не развод с близким человеком, с дележкой квартир и драгоценностей…»

Могу выжимать с груди штангу весом 125 кг…

— Мне кто-то из ваших коллег рассказывал, мол, у Шифрина тренажерный зал расположен прямо в офисе и в свободную минуту вы качаетесь и качаетесь…
— Ерунда, у меня никакого офиса нет. Я же не газонефтяная компания. Ну а был бы офис, почему бы там в углу не поставить тренажер?

— Как вам удается быть таким спортивным, побеждать на состязаниях по фитнесу?
— Я вырос на Севере, условия жизни были непростые (отец Шифрина был репрессирован как «польский шпион» и сослан на Колыму. — Прим. авт.). Был я мальчиком болезненным. В детстве и юности превратился в спортоненавистника. У нас ведь традиционно неспортивность считается синонимом интеллигентности. В школе под любым предлогом я прогуливал уроки физкультуры, не мог подтянуться на турнике, часто хворал. Когда поступил в Московское эстрадно-цирковое училище, помню, стеснялся раздеваться на занятиях по физкультуре. В студенческие годы еще и гастритом страдал, ходил на занятия с термосом — через каждую пару занятий надо было перекусить, чтобы не начались боли. Болезненность была обычным состоянием. Я и во сне не мог представить, что спустя много лет, в возрасте, когда не удивляют рекордами, смогу выжимать с груди штангу в 125 кг!

— Что стряслось с вами?
— В середине 80-х Алле Пугачевой, Александру Ширвиндту, Михаилу Державину и мне (а я тогда был на волне, вроде нынешней у Галкина) доверили вести мартовский телевизионный «голубой огонек». Мы отправились обсудить сценарий на квартире у Аллы Борисовны на Тверской. Когда я появился на пороге, Пугачева картинно всплеснула ручками: «Боже, Фимочка, а я думала, что тебе сильно за сорок!» Колкая фраза Примадонны задела за живое: мне ведь и тридцати не было, а я уже стал походить на своих коллег-сатириков: грустнеть, грузнеть, испытывать тяжесть от гастролей. Вот тогда и отправился в спортзал… Постепенно подтянулся, сутулость ушла. Причем я изменился не только физически. Ведь слабый человек часто прибегает к язвительности, колкости, желчности... Я бросил курить, потому что занятия спортом и курение — это несовместимо.

— Как отметите юбилей?
— Никак. 55 — странный повод, одной ногой в 50, другой в 60. Юбилей враскоряку (смеется). А любая привязка к датам — это же чистое лукавство. Почти 15 лет на сцене концертного зала «Россия» я устраивал какие-то неуемные феерии под названием «бенефис». Но концертный зал снесли, и охота пропала к бенефисам. Теперь живу не юбилеями, а премьерами, новыми спектаклями, программами, книгами.
 

Беседовал Болеслав СОКОЛОВ, фото автора

"Вечерний Петербург" 25 марта 2011г.

Ефим Шифрин: «В нашей профессии много мути»

Известному юмористу и актеру 25 марта исполняется 55 лет  

     Среди юмористов, он, пожалуй, один из немногих, кто не мельтешит безотлучно в телевизоре. Как шутит Шифрин, раньше он лез к зрителям чуть ли не из утюга.

     А сейчас поступает более избирательно - телевидение заменил театральными подмостками и играет в драматических спектаклях. С Ефимом мы встретились в Театриуме на Серпуховке, где он участвует в спектакле «Цветок смеющийся» режиссера Михаила Козакова.

О том, как он относится к современному юмору, почему не ищет дружбы с коллегами по цеху и чего не может простить Кларе Новиковой и Михаилу Евдокимову, артист рассказал «Комсомолке».

«Я снимался где не попадя»

     - Ефим, у вас вышла книга с многозначительным названием «Течет река Лета...»

     - В книгу вошли некоторые посты из ЖЖ и дневниковые записи разных лет. Вот появилось желание «расквитаться» с прошедшим днем - взял и отстучал впечатления на клавиатуре. Так одна запись цепляет другую. Хотел ли, написав книгу, разобраться в прожитой жизни? Не знаю. Но я понял, что в книге верчусь вокруг одних и тех тем - работы, путешествий, отношений с близкими, спрятанными от постороннего глаза.

     - Новое поколение комедиантов над чем смеется? И что исчезло из эстрадной юмористики?

     - Расцвет сатиры вместе с девяностыми и закончился. То, что сейчас происходит в новых телевизионных проектах, это, конечно, чистая юмористика. Хорошая она или плохая, отдельный вопрос, но в пределы сатиры сейчас немодно вторгаться. Современное юмористическое поле совершенно свободно от условий, которыми было стеснено мое поколение. Сколько бы нас не упрекали за то, что в то время предметами шуток были тещи, управдомы и прочие бытовые несуразности, но наша творческая жизнь была отмерена границами, разрешенными Главлитом. Нас обвиняли в мелкотемье, ну а в крупнотемье не пускали. Вы ждете, что я кину камень в огород нынешней эстрады, а я и горстки песка туда не брошу. Все ведь циклично: вечных проектов не бывает. Сначала мы как всегда радуемся новому, потом огорчаемся, когда это новое потихоньку морщинится, ну а в конце сокрушаемся, что все это стало унылым.

     - А вам всегда было тесно на эстраде? Сознательно стремились в театр или все происходило волею случая?

     - Я наедине с подушкой не грезил о том, что буду блистать исключительно на эстраде, что она станет моим единственным рабочим местом. Мне всегда хотелось просто актерствовать. Это сейчас стали привычными разговоры о формате. Раньше нас никто ни в какой формат не впихивал, слова такого не было. Я застал то время, когда на эстраду выходили театральные актеры - это было частью их работы. Они читали стихи, пели куплеты из песен. Конечно, эстрадники были довольно отдельным племенем, но во всяком случае театральный человек всегда мог постучать в эстрадную дверь. Вот наоборот с трудом.

     - Вы признаете, что некоторые тексты из вашего репертуара были неважными?

     - Я, принимая этот упрек, не пытаюсь разделить его вместе со всеми. Мне хотелось сразу всего и много. И тот нестрогий отбор, который я учинял в отношении текстов, конечно, мне очень аукнулся. Я и не заметил, как оказался в потоке. Да, я едва успевал выучивать номера, я выдавал их на-гора и, сознаюсь, не очень понимал, что искусстве не может быть места конвейеру. Лучше взять паузу и научиться ждать, как например, поступали Нонна Мордюкова и Юлия Борисова.

     От проходных и малопривлекательных предложений они просто отказывались. Меня отчасти оправдывает тот факт, что меня долго не показывали по телевизору (Смеется). Это случилось только в 1986 году. И я начал сниматься где не попадя. Это был такой неразумный реванш за те годы, в которые я был лишен эфира.

«Друзья говорят мне, что я - не гений»

     - Вы пишете о себе: «зритель привык ко мне, почти как к заставке на экране: вроде и рад, да только уж совсем ничего не ждет от меня». Подобные мысли часто одолевают?

     - Ну в дневниках, когда ты наедине с сам собой, сквозь обиды такое может прорываться... Настроение, конечно, иногда бывает скверным. Актерам вообще свойственно сгущать краски. Вот и выливается внутреннее беспокойство на бумагу.

     - А все-таки вы переживаете, что вас урывками показывают по телевизору?

     - Это мой сознательный выбор. Я не обделен предложениями. Меня каждый день куда-то приглашают, но я не хочу нести на телевидении круглосуточную вахту.

     - Вы ни с кем из юмористов не ищете дружбы - сохраняете статус-кво. Или на эстраде и в шоу-бизнесе не такого понятия, как дружба?

     - Актерская дружба всегда лукавая, по-другому быть не может. В семье, где существуют два актера, призраком бродит зависть к чужому успеху. Даже если это успех близкого тебе человека. В нашей профессии много, как это я называю, со дня поднятого ила. Много мути.

     - А вы когда-нибудь оцениваете работу ваших коллег по цеху?

     - В этом вопросе важно не брюзжать. Вот недавно мне попалось на глаза давнее интервью с моим хорошим другом - покойным Яном Арлазоровым. Мне оно показалось мрачным. Ян как будто-то был подвешен на гвоздь вечного недовольства, что крайне осложняло ему жизнь. Он критиковал всех и вся, и свое положение на эстраде считал уникальным. Эта обостренная чувствительность, и актерская щепетильность иногда оборачиваются нездоровьем.

     И даже пример Яна останавливает меня давать людям оценки, при этом возвышая себя. Я скажу так: мое близкое окружение приучило меня к мысли, что я не гений. Друзья мне всегда говорят, где я оступился, где плохо сыграл. И в этом я им очень благодарен. Я смотрю на заносы известного человека и думаю: «Вот было бы хорошо, если бы с ним рядом оказался кто-то, кто сможет вовремя одернуть его: «Это тебе только кажется, что ты летишь. На самом деле тебя просто несут».

     - А есть вещи, про которые можно сказать: «Вот этого у меня точно уже не отнимут»?

     - Только очень самодовольный человек думает, что актерский труд способен пережить века. Я не актер кино, а мои эстрадные работы вряд ли переживут время. Я на это не рассчитываю.

    - В «Аншлаг» не хотели вернуться?

     - Нет, и вообще считаю, что не существует такого определения, как артист «Аншлага». В этой программе снимаются приглашенные актеры, а частота эфиров делает их людьми «Аншлага». И «Аншлаг» - воспринимается как длинная мыльная опера.

     - А из-за чего вы все-таки порвали с «Аншлагом»?

     - Но вот знаете в физике такой термин - «точка кипения». Поводом для ухода послужили и вкусовые разногласия с создателями программы, и финансовые претензии… Все эти годы я снимался там бесплатно… кое-какие номера показывали и вовсе без моего ведома. Сейчас уже можно пролить свет на эту историю: на самом деле мы объявили об уходе втроем: я, Клара Новикова и Михаил Евдокимов. Но так получилось, что Евдокимов и Новикова, не предупредив меня, все же решили вернуться обратно, а я отправился в одиночное плавание. И я по-прежнему считаю их поведение не совсем объяснимым, потому что инициатива расстаться с «Аншлагом» исходила не от меня. Евдокимов потом объяснил мне свое возвращение, а от Клары я объяснений и не ждал. Прошло уже много лет, но поступок Клары и Миши я не могу назвать благородным.

     - Вам по жизни чего-нибудь не хватает?

     - Каждый человек имеет судьбу, которую заслуживает. И в моих силах поправить то, что я считаю несовершенным. Я считаю себя вполне счастливым человеком, внешне у меня безмятежная жизнь. А чего не хватает? Я не очень уверенный в себе человек: большинство поражений случились со мной потому, что я долгое время не доверял себе.

"Комсомольская правда"
24.03.2011

Наталья МАРГИЕВА 

Фото: Олег РУКАВИЦЫН 

“Не понимаю, что дурного находится ниже пояса”

Ефиму Шифрину — 55
“Вы меня застали в такой момент… У меня же завтра спектакль. Если б кто-то видел, что такое приватные репетиции, решил бы, что санитары уже у подъезда...” Как у любой публичной персоны, предъюбилейная суета началась у Ефима Шифрина аж за месяц до даты. Поздравляя актера с 55-летием, “МК” пошел другим путем. Мы не поминали “Аншлаг”, с которым Шифрин давно порвал, не говорили о знаменитой Люське. А больше о театре, о детстве и даже о любви…

фото: Геннадий Черкасов

     - Весна — сумасшедшее время, думаю, среди родившихся весной много по-хорошему сумасшедших, одержимых жизнью… Вы о себе говорите “я — человек весны”.
     - Я наверняка знаю, что это мое время года. Что бы ни происходило весной, мне все нравится. Я не люблю ту весну, которая на картинах Левитана. “Зима стонет” — это не мое. Я люблю, когда весна уже похожа на лето. Может, потому, что день рождения приходится на это время. Сам этот праздник я не люблю — не потому, что так принято, а потому, что все меньше поводов радоваться, и мне не нравится вся эта суета. Ну что цифры…

     - Каково ваше первое детское воспоминание?
     - Оно связано с местом, где я родился. Что-то похожее на пейзаж, который простирался сразу за домом. Пейзаж особенный, колымский, безбрежная тайга, цепь сопок. Это места работы родителей: мамин детский сад и папина контора жилищно-коммунального хозяйства. Я хорошо помню место своего рождения. Поселок этот никогда не обозначался на картах, никаких достопримечательностей, его можно было обойти за полчаса.

     - Вы давно там не были?
     - Я приезжал туда в начале 90-х дважды и застал совершенно неизменившуюся картину. Это было одно из самых сильных потрясений моей жизни. Похоже на наваждение: я как будто ступил в вязкую материю своего вечного сна. В этом месте спустя 25 лет ничто не стронулось с места. Я не мог насмотреться, у меня глаза все время были на мокром месте. Все началось с истерики на приеме, который мне устроило городское начальство. Такой контраст между моим положением, в котором я уезжал, будучи ребенком, и тем почетом, с которым меня встретили… Я весь рассиропился. Убежал из комнаты приемов в туалет и не мог остановиться: плакал и плакал, со мной в жизни ничего похожего не происходило. Такое больное ощущение! Взрослый человек приехал и спокойно, по кадрикам, рассматривает то, что давно должно было кануть в Лету.
     Единственное здание, которое “изменилось”, — Дом культуры. Он мне в детстве казался Большим театром, в памяти сохранилось торжественное здание, соотнесенное с поздними впечатлениями о театре. Мне казалось, что там есть ложи, кресла и уж наверняка балкон. А когда я уже выступал там, я увидел, что это клубик едва ли на 200 мест, почти без осветительных приборов.

     - Значит, именно там вы впервые попали в театр. Помните это?
     - Конечно. “Муха-Цокотуха”. Спектакль мне казался волшебно освещенным. Это представление о роли света в театре меня потом всю жизнь преследовало. Когда сейчас открывается занавес, а я в роли зрителя, то главное для меня — это свет. Когда приезжаю на площадки даже с эстрадным концертом, первый вопрос: “Что у вас тут со светом?” Мой директор даже сердится на меня: “Что ты привязался к этому свету”. Но волшебство театра заключается для меня в освещении, и корнями оно уходит в ту “Муху-Цокотуху”. Казалось, что на сцене было удивительное таинство.

     - Значит, если бы жизнь сложилась иначе, вы были бы отличным режиссером по свету!
     - Никогда не думал об этом. Но вряд ли я был бы осветителем. Если бы мне не выпало стать актером, я бы ушел в соседние дали. Был бы связан со словом, может, с педагогикой, с лингвистикой, стал бы писать, если бы понял, что у меня это получается.

“Я изображал председателей колхоза…”

     - Вы и в самом раннем детстве знали, что будете актером?
     - Конечно! Мои первые воспоминания указывают на очень давнюю нацеленность на эту профессию. Эти маленькие представления, которые я устраивал дома, вектором были устремлены в мой будущий выбор. У меня было немного игрушек, просто считаные, но они все были “артистами” моего кукольного театра. А театр устраивался просто: две смежные комнаты, родительская спальня и наша с братом Элькой детская, были отделены дверью, верхняя часть которой была стеклянная. Стоило встать на табуретку со стороны нашей комнаты, как стекло тут же становилось сценой кукольного театра. Я тянул ручки, держал куклу, сочинял диалоги. Чаще всего я показывал взрослых в шаржированном виде, надевал папины или мамины тряпки и начинал пятиминутную миниатюру. Я изображал то, что казалось взрослым смешным: председателей колхоза, и для этого пригождалась папина шляпа, которая чуть не сваливалась мне на шею, или какую-нибудь тетку, для чего помогали мамины вещи… Я помню, что это всегда было сопряжено с желанным успехом: взрослые очень смеялись, это стало традицией, и даже когда мы переехали в Юрмалу, мои любительские показы бывали чуть ли не по расписанию.

     - Родились вы в Магаданской области — вашего отца арестовали в 38-м как польского шпиона. У вас есть личная обида на советскую власть?
     - Слово “обида” здесь не самое удачное. В детстве обида персонифицировалась на одном человеке, которого я просто ненавидел, — усатый дядька на портретах в старых книжках, которые я все перечеркивал красным карандашом, когда это стало дозволено. В 61-м году мне было пять лет, папа не отходил от приемника, там шли чуть ли не боевые сводки с ХХII съезда партии, после которого о Сталине стало возможно говорить плохо. Я помню, в детском саду с каким-то мальчиком у меня вышла почти драка: он говорил, что Сталин хороший, а я говорил, что Сталин — шпион. А неприятие советской власти пришло уже потом, когда стали приходить в голову мысли, когда вокруг меня сложился круг людей, которые относились к режиму критически. В этом помогал наш первый транзисторный приемник, который мы купили в Риге. Уже подростком я понимал, что в “датском королевстве” что-то не так.

     - А когда пришло осознание национальности?
     - Самоидентификация как еврея у меня случилась в первые годы, когда я начал вообще что-то понимать. В моей семье говорили на идиш, я вырос двуязычным. Идиш я знал в бытовых пределах, не мог ни читать, ни писать, пока папа не взялся нас с Элькой учить. Но за дверью дома идиш исчезал. Это странное обстоятельство меня заставляло задумываться: почему родители на людях никогда не говорят друг с другом на идиш? Кстати, тогда мы говорили не “на идиш”, а “по-еврейски”. Однажды я упомянул это на радио в Израиле, и одна возмущенная слушательница тут же дозвонилась в эфир и стала ставить меня на место. Нет, о существовании иврита я узнал, когда повзрослел, но для меня язык моих родителей назывался еврейским. Я понимал, что нас нечто отличает от других. Только когда мы переехали в Ригу, эта речь выплеснулась и наружу. В Риге не считалось зазорным говорить на языке своего народа.

     - Вот такой детский вопрос: почему евреев не любят? Почитать Интернет, полный антисемитизма…
     - Это такой сложный вопрос! Я бы первой из причин назвал фатальное, почти мистическое нежелание ассимилироваться, которое было свойственно моему народу на протяжении многих веков. Эта для записного антисемита почти сектантская обособленность, упертая самодостаточность не может не обращать на себя внимание.
     Я хорошо знаком с интернет-ресурсами, где шипит эта пена национального дебилизма, тупизма, построенного на ксенофобии. Неподконтрольное пространство Интернета сделало ксенофобию жупелом всей неотесанной, необразованной, люмпенизированной части нашего населения. Беда, конечно, беда. Как можно этому противостоять? Все то же самое касается и других народов, которые принято считать не титульной, не коренной нацией.

Свет клином на кальсонах

     - Когда сейчас про вас, сыгравшего столько ролей в драматическом театре, говорят “юморист”, вы не обижаетесь?
     - Называйте как угодно, это ведь одна из актерских специальностей. Мне кажется, я освоил и другие, но если кому-то приходит в голову это первым, то почему нет. У этой специальности есть свои задачи и границы, но не уважать ее из-за того, что у нее такие задачи и такие границы, мне кажется, нелепо.

     - Самая свежая театральная новость сейчас про вас — роль Короля в спектакле “Принцесса Ивонна” театра Вахтангова. В вашем блоге читатели хором осудили кальсоны, в которых Король ходит по сцене. В чем там проблема была?
     - Проблема в том же, во что упирается любая новая постановка. Часть зрителей, особенно в провинции, продолжает считать, что театр — это нечто похожее на типичную пьесу Островского. Или на западную пьесу, где герои пьют виски, все время поднимаются и спускаются по дрожащим театральным лестницам… Людей продолжает манить это попугайство, нелепое копирование реальности. Получилось, что театр — это где играют Островского, а то, где играют Беккета, уже не театр. Да все театр! И чем всеяднее актеры и режиссеры, чем они шире в своих устремлениях, тем они меня больше привлекают. Мне такая причастность к любому театральному языку нравится. Мне нравится быть полиглотом в театре.

     - Но наверняка в современном театре у вас есть то, что вы не переносите.
     - Я себе могу дать публичный зарок в вашем присутствии: я никогда не позволю себе ворчать и сетовать по поводу всего нового, что приходит в искусство не на смену, а в дополнение к старому. Как только у меня внутри начнется это ворчание по поводу любой эстетической новизны, значит, я старею. Антиискусством мне кажется только то, что незанятно и бесплодно. Я не люблю смонтированную за один день, стянутую в охапку часть очередного сериала. Мне кажется, почти все, что мы сейчас видим по телевизору, не имеет отношения к искусству, это запотевшее, грязное зеркало жизни.

     - А кальсоны, значит, не угодили театральным консерваторам?
     - Костюмчик показался неэстетичным, некрасивым, в жизни такие кальсоны можно носить, а на сцене нельзя. Мысли о нем возникали еще на прогонах, и Мирзоев в своей отстраненной манере сказал: “А чем он плох? Мне он очень нравится”.

“Репетировать с Владимиром Мирзоевым — удовольствие”.
фото: Александр Корнющенко

     - Вот, кстати, о Владимире Мирзоеве. Актерский пласт спектакля необыкновенно силен, полный восторг. С точки зрения постановки — на мой взгляд, муть. Вас все устраивает в этом спектакле?
     - С “Ивонной” случилась закавыка. Года два назад Мирзоев поставил “Дракона” в Театриуме на Серпуховке. Бургомистр, которого я играю в этом спектакле, — точка отсчета для моего Короля в “Ивонне”. Прочитав пьесу, я адресовался к Володе со своим сомнением насчет того, что у меня для Короля лишних красок нет… Володя меня успокоил, что не надо бояться рифмы в искусстве. Шварц и Гомбрович из одной эстетики. Да еще: тут Король, там — Бургомистр, два “начальника” в кавычках. Все интонации, поступки — все уже опробовано и сыграно.
     Репетировать с Мирзоевым — удовольствие. Вы смотрите спектакль как беспристрастный зритель. У вас же нет предубеждения против Мирзоева?

     - Никакого. Просто этот спектакль я не могу назвать удачным.
     - А я в омуте спектакля ищу своего спасения и нахожу его в подсказках Мирзоева. Мирзоев — фигура в современном театре, которая хотя бы дает повод для бесконечных обсуждений. Это говорит о его самобытности, о том, что у него ниша, он не похож ни на кого. Это честный художник. И в нем нет ничего ретроградского, он свободен от театроведческих условностей, которые вменяются театру. С ним легко работать, он никогда не заставит тебя делать то, что тебе неудобно. Может зацепиться за твою находку, использовать твою интонацию… Но я пока не причисляю Короля к ряду своих удачных работ, тем более что я сыграл пока всего несколько спектаклей. А мне всегда нужно больше. Я зову знакомых только после 10-го спектакля.

“Моя температура — это 39,6”

     - Вернемся к вашему блогу. Вы хорошо назвали это дело “подглядыванием” и “невинным актерским занятием”. Это как?
     - Я ведь живу, конечно, не за колючей проволокой, но в пространстве, которое мне мало что сообщает о реальности. Я повязан условностями своей работы, я не выхожу из круга общения с людьми по работе, кроме спортзала. Нехорошо, наверно, так говорить, но я жизнь вижу почти из окна автомобиля. Мне не наступают на ногу в троллейбусе, я не теснюсь в давке на станции метро “Маяковская”…

      - Точно не теснитесь: давки у нас на “Выхино”…
     - Но я же жил когда-то такой жизнью, и она сделала меня актером. А блог создает для меня иллюзию того, что я продолжаю жить и другой жизнью. Я знаю, чего стоят людям походы в эти конторы и наступания на пятки в транспорте. Они меня без стука впускают в свою жизнь, которую я для себя закрыл. И мне очень нравится такой вуайеризм, ничего предосудительного в нем не вижу.

      - Неприятностей не бывало? Скажем, написал про кого-то в Интернете, а тот случайно прочитал, обиделся, тебе стыдно…
      - У меня вышла книжка воспоминаний “Течет река Лета…”, читая которую многим надо не переставать обижаться. Невозможно спеша идти по жизни и никого не задевать. Так же задевают меня, так же невольно задеваю людей я. Но надо признаться, что я неидеален, а те, кто попадают мне на язык в книге или в блоге, должны признать, что и они неидеальны. Можно было бы сделать кулинарный блог, наверное, я бы преуспел в этом. Но мое тщеславие удовлетворяет моя работа. Я знаю, что каждый спектакль закончится аплодисментами и иногда даже цветами. У меня нет другой причины постить в “ЖЖ” кроме необъяснимого писательского зуда. Мне мало моей профессии, мне хочется что-то запечатлеть в слове. Не так, как говорил Медведев, не “мои слова отлиты в граните”, а так — если появляется повод писать.

      - Есть выражение: юмор ниже пояса. Что это вообще такое? Много хороших юмористических тем, которые тоже ниже пояса.
      - Я не понимаю, что дурного находится ниже пояса? Я понимал это в советские годы из-за слова “нельзя”. А теперь? Почему нельзя говорить о том, что связано с физиологией, с проблемами секса? Почему, наконец, не посмеяться нелепости нашего приобщения к западному взгляду на этот круг вещей? У нового поколения “Комеди-клаба” в голове нет этого блокатора, который запрещает им это говорить. Мое поколение и постарше чуть ли не в обморок падает, когда это слышит. Но для меня пошлость заключена совсем в другом. У нас понятие пошлости ошибочно сопряжено с отношением полов. “Ниже пояса” — значит, пошло. А про волосатое немытое ухо — не пошло? “Пошло” — это бездарно, неталантливо, обыденно, назойливо, скучно, расхоже...

      - С Ефимом Шифриным как-то не принято говорить про любовь. Самый идиотский в этом смысле вопрос — “почему это вы до сих пор не женились”. А я по-другому спрошу. Скажите мне что-нибудь про любовь.
      - Это, пожалуй, единственное чувство, которое и есть батарейка для моей профессии, помимо постоянного тока от сети в виде режиссера, автора, пьесы, прочитанного, увиденного... Ничего у меня не будет без этого почти болезненного состояния влюбленности во все: в каждое слово этой пьесы, в автора, в партнеров, в еще несозданную реальность, черты которой эта пьеса вот-вот приобретет... Меня греет состояние влюбленности в жизнь. Один я или не один — это ничего не решает для самой любви. Любовь — чувство направленное, но она не всегда достигает адресата, это же не мишень, это состояние, в котором ты пребываешь. И не важно, отвечает тебе твой объект взаимностью или нет, с ним ты или без него… Но это моя температура. И если она не будет держаться на 39,6, я окажусь негодным. Бюллетень мне надо выписывать, когда у меня 36,6. Тогда меня можно смело выгонять с работы. 

Московский Комсомолец № 25600 от 25 марта 2011 г.

Ефим Шифрин: я везде мечу территорию

 25 марта артисту исполняется 55 лет. Он составил словарь важных для него понятий. 



Дом

     – Сначала это был барак в Сусумане. Я появился на свет через год после реабилитации отца, и еще четыре года мы жили в бараке на берегу колымской речки Берелех. Потом въехали в трехкомнатную квартиру в типовом доме. Эти двухэтажные домики по всей Колыме были знаками хрущевской заботы о благоустроенности советских людей. Что такое ванна, собственный душ, я не знал до 1965 года, пока мы не переселились в Юрмалу в бывшую летнюю виллу знаменитого латвийского академика истории. В моем представлении это был настоящий замок с подвалом, железными громыхающими дверьми, камином, будто сошедшим со страниц Конан Дойла, потолком, обшитым мореным деревом. В Москве я два года жил в общежитии эстрадно-циркового училища, а затем четырнадцать лет у колымских друзей отца в Измайлове. Когда я стал более-менее известен, после всяких личных приключений, мы съехались с колымским как бы «подельником» отца в большую квартиру на проспекте Мира. В прошлом году его не стало, мне расхотелось там бывать, и я поселился в высотке на Котельнической набережной в квартире, которая раньше была моим офисом.



Здоровье

     – Так часто и везде повторяю, что берегу здоровье, что почти сам поверил в эту мантру. Я хожу в спортзал почти семнадцать лет и стараюсь не увлекаться алкоголем и простыми углеводами. Но, например, сегодня я спал два часа. А прошлым летом мы с Таней Васильевой устроили себе адский выпуск спектакля «Торговцы резиной». Сами продлевали время репетиций. Репетировали на грани обморока, не замечая дыма, гари, жары, отсутствия кондиционеров. Но это и есть здоровый образ жизни! Мы молодели на этом проекте, потому что когда любишь то, что делаешь, не состаришься. Любовь – это чувство, которое держит тебя в неизменном возрасте, в константе.

Иностранные языки

     – В меня запали английский в первую очередь, латышский и идиш. Английский я учил, латышский был за стенами дома, на нем разговаривали соседи, в музыкальной школе, в университете, а идиш просто вошел в меня. Папа с мамой на бытовые темы говорили на идиш, если разговор становился чуть открытее, появлялось одно русское словечко, второе, третье. У нас в семье очень легко переходили с одного языка на другой.



Обида

     – В детстве я обижался на все, что казалось мне несправедливым. Одна обида была по-настоящему слезной. Я часто болел воспалением легких, и самым страшным в лечении были уколы. Как-то раз взрослые взяли меня хитростью: «А теперь Фимочка покажет нам свою необыкновенную попку». Я, как та ворона в басне, взял и поверил, лег на животик, а фельдшер, даже не взглянув на попку, всадил в нее шприц. Дело было в далеком 1961 году, все взрослые говорили о культе личности, поэтому я заорал: «Сталинцы, предатели!» – и еще долго ревел, не в силах проглотить эту обиду.



Оптимизм

     – Я притворяюсь пессимистом, часто ворчу и «каркаю». Мне кажется, эти заклинания уводят от меня неприятных демонов. Демоны думают, что я по-настоящему расстроен, и, успокоившись, улетают. И вот тогда из меня вылезает наружу оптимистическое нутро, потому что на самом деле я всегда верю в решение проблем и счастливое завершение любого сложного мероприятия.



Предательство

     – Если в Интернете набрать это слово, сразу повалится информация о физической измене. Уступка своей беспокойной физической природе – это, конечно, неприятно, но прикрытая маленькой завесой тайны не так уж страшна. Я предательство по-другому понимаю. Это не помочь в беде, отвернуться, когда больно или плохо. В моей жизни было два-три роковых предательства. Одно их них связано с совместной работой. Афоризм «я не мстительный, потому что отомщу и забуду» – немножко про меня. Для меня месть в том, что человек исчезает из моего круга. Мне кажется, я умею прощать, но в этих случаях просто не смог продолжать общение. Моя профессия дарит много умений: умение притвориться, сыграть, заплакать, когда весело и, наоборот, рассмеяться, когда грустно, но притвориться опять другом, сыграть вне подмостков я не могу. Да и зачем?

Путешествия

     – Время на отдых я выкрадываю на гастролях. Глупо не выйти на пляж, если едешь в курортный город, или развлекать буржуазную публику в круизе. Все тянутся к морским круизам, а я несколько раз совершил речные переходы. Вот это счастье! Волга и Днепр – в сотрудничестве с «Аншлагом», Дунай и Рейн – круизы, скоро мы будем «сплавляться» по речке в Испании. Я как идиот всегда очень серьезно отношусь к осмотру достопримечательностей. Всегда скупаю путеводители, прочитываю их и никогда не выбрасываю. Мне нравится, что я запускаю в себя зернышки новой информации. Из всех путешествий привожу дневники, которые печатаю в Интернете и которые чуть ли не на треть составили мою книжку. Кстати, она так и называется – «Течет река Лета». Я мечтаю о круизе вокруг Латинской Америки. Брежу просто о Перу, Бразилии, Аргентине, как Остап Бендер о Рио-де-Жанейро. Хочу прознать про цивилизации, умершие на этом континенте. Когда-нибудь я туда доберусь.



Уют

     – Из-за профессии я стараюсь любое временное пристанище – купе в вагоне, самолетное сиденье – сделать уютным жилищем. Я везде, как говорится, «мечу территорию», сразу разбрасываю вещи. Например, когда захожу в гостиничный номер даже только на час до концерта, тут же отношу в ванную комнату зубную щетку, пасту, шампунь, на столе раскрываю компьютер, чтобы огонек экрана напоминал мне о доме, переодеваюсь в домашнюю одежду, тапки. А в доме, я считаю, уют создают книги и картины. Тут мою старомодность ничто не перешибет, потому что так было устроено в родительском доме. Папа был отчаянный книгочей и собрал для нас с братом уникальную библиотеку, которую мы разделили после того, как отправились во взрослую жизнь.

Юбилей

     – Люблю свой день рождения за то, что иногда он дарит хорошую погоду. На излете марта в воздухе хоть и юная, но уже весна. Я соберу друзей ближнего круга и уеду на дачу жарить шашлыки. Знакомых и друзей я делю на круги: ближний, первый ближний, второй ближний, третий ближний. Причем эти круги иногда сходятся, иногда расходятся. В последние годы ближний круг совсем небольшой, три-четыре человека. Слава богу, мой ближний круг не имеет никакого отношения к актерству. Я бы сам никогда не смог бы стерпеть актера в ближнем кругу. Меня сразили бы лукавство, истошность, капризы. Про звездные браки и говорить нечего. Я не хочу ничего развенчивать, но я никогда не был апологетом этой глянцевой темы. Мне редко встречались счастливые актерские союзы, и даже в те, которые встречал, я не очень верю.



Вероника Барабаш
фото С.Джевахашвили
Еженедельник «Антенна»

23.03.2011