10 октября информационные агентства сообщили о кончине знаменитого польского сценариста и режиссера Анджея Вайды на 91-м году жизни. В России у него было много друзей. Один из них - режиссер Владимир Мирзоев - прислал в «НИ» свое прощальное слово.
Для многих режиссеров моего поколения Анджей Вайда был и остается вдохновляющим примером. Не только потому, что он великий поэт-кинематографист с неповторимой интонацией, эпической и лиричной одновременно. Есть ещё кое-что, не менее важное – Вайда всегда был страстным гражданином, он жил внутри польской истории, как гениальный актер живет внутри кадра, то есть абсолютно осознанно и в то же время иррационально, спонтанно, нерасчетливо. И если попытаться определить «арку героя», то жизнь Анджея Вайды – это классическое путешествие за Священным Граалем Свободы. Он искал его для своей страны и лично для себя, как для художника и интеллектуала. Возможно, поэтому его поздняя «Катынь» - это мощная и свежая работа, а не старческое бормотание.
Первый же фильм Вайды, который я посмотрел в кинотеатре Повторного фильма, отправил меня в нокаут – это был «Пепел и алмаз», Збигнев Цибульский в главной роли. До этого фильма я не знал, что исторический сюжет может быть столь экзистенциально заострен и отважно метафоричен. Потом, в середине 70-х, была ретроспектива в Москве, я увидел «Пепел», «Березняк», «Пейзаж после битвы». Этот опыт глубокого погружения в авторский мир Вайды, экзотический для советского студента и, вместе с тем, таинственно знакомый, как будто видишь свою прошлую жизнь, одну из возможных её версий – этот опыт стал для меня определяющим при выборе профессии.
Одна странная рифма – они никогда не бывают случайными, подтверждая осмысленность узора жизни. Грустную весть о смерти мастера я увидел в Фейсбуке в ту самую минуту, когда искал переводчика. Чтобы перевести на польский язык письмо к Анджею Вайде. Дело в том, что Вайда (в который раз!) вдохновил меня, включил мою творческую энергию, пересказав в мемуарах остросюжетную историю из жизни чиновников. Сорок лет назад эту историю предложил ему драматург Александр Гельман, режиссер восторженно о ней вспоминал. Я и мои коллеги хотели, чтобы Вайда стал продюсером этого фильма. Жест повис в воздухе, как это часто бывает, смерть спутала планы.
Владимир Мирзоев
"Новые известия", 10.10.2016г.
