 | OZON.ru - Книги | Поэтика книги Бориса Пастернака "Сестра моя — жизнь" | С. Н. Бройтман | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-89826-255-5 |
Показаны сообщения с ярлыком Самсон Бройтман. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Самсон Бройтман. Показать все сообщения
пятница, 25 мая 2012 г.
понедельник, 9 апреля 2012 г.
пятница, 25 февраля 2011 г.
Самсон Наумович Бройтман
В 2005 году умерли известные филологи А. Чудаков, В. Топоров, М. Гаспаров, Е. Мелетинский, С. Бройтман.
Михаил Леонович Гаспаров - один из крупнейших теоретиков литературы, известный специалист по стихосложению. Одним из первых исследовал лирику О. Мандельштама, раскрывал секреты лирического мастерства А.Ахматовой, М. Цветаевой, Б. Пастернака.
Владимир Николаевич Топоров - академик РАН, член многих международных академий, лауреат премии А.И. Солженицына, крупнейший знаток славяноведения и балканистики, специалист в области славянских древностей, автор работ по мифопоэтике.
Елезар Моисеевич Мелетинский - создатель энциклопедии «Мифы народов мира», автор работ по мифологии, поэтике волшебной сказки, героического эпоса.
Александр Павлович Чудаков - известный специалист, историк русской литературы и русской филологии. Автор работ о Чехове. Работал во многих российских вузах, ИМЛИ, преподавал русскую литературу в США, Германии, Англии, Южной Корее. Прозаик.
В ряду больших потерь филологов страны - Самсон Наумович Бройтман, профессор РГГУ, автор известных работ по теории литературы, исторической поэтике, лирике А. Пушкина, Б. Пастернака, А. Блока... Самобытный и талантливый ученый и педагог.
Когда пишешь о выдающейся личности, трудно избежать пафосности. Самсон Наумович Бройтман, несомненно, был выдающимся литературоведом и выдающимся человеком. Но сам С.Н. Бройтман избегал патетики, высокого пафоса, когда речь шла об окружающих. Высокую ноту он брал, когда речь шла о литературе, поэзии и поэтах.
Самсон Наумович шел в большую литературу очень простыми средствами - природный ум плюс труд. Ежедневный, упорный, творческий. В годы учебы он зарекомендовал себя как талантливый, одаренный студент. Затем по направлению поехал в далекий высокогорный Кахиб преподавать русский язык и литературу. Очень ценил эти годы и всегда помнил о своих первых учениках, тепло отзывался и об искренних и добрых горцах. В университете начинал тоже с очень простых вещей.
Помню, после подкурсов, где он работал, нам он начал преподавать практикум по обучению сочинению и выразительное чтение. Это потом он стал специализироваться по теории литературы и истории русской литературы конца XIX - начала XX веков. «Серебряный век» русской поэзии постигался через Самсона Наумовича. Позже он обращается к поэзии XIX века.
Никогда не избегал самых простых обязанностей - вместе со всеми ездил на виноградники, посещал общежития, мы ходили с ним на дежурство в качестве дружинников... Я принимал у него обязанности ученого секретаря совета филологического факультета. Много лет был куратором курса.
Но любимой стихией Самсона Наумовича Бройтмана была студенческая аудитория. Здесь он преображался. Ему доставляло истинное удовольствие общение с умной аудиторией. Мастерство лектора С.Н. Бройтмана было редкостным.
Другое увлечение Самсона Наумовича - научные кружки. Даже когда для многих они превратились в формальные обязанности, кружок С.Н. Бройтмана был творческой лабораторией. В этих кружках начинали свои первые научные доклады будущие ученые - филологи ученики С.Н. Бройтмана Дина Магомедова, Фарида Исрапова, Руслан Кадимов, Саида Насруллаева, Ахмед Ахмедов, Инна Бабиева, Муса Гаджиев и многие другие.
Делом жизни С. Н. Бройтмана становится наука о литературе. Благодаря Самсону Наумовичу Махачкала принимает эстафету знаменитых Бахтинских чтений. Самсон Наумович выпускает уникальный сборник «Хронотоп». Близкое знакомство со многими выдающимися учеными - литературоведами, общение с М.М. Бахтиным создает вокруг С.Н. Бройтмана огромное притягательное поле. Его приглашают в Москву, он становится одним из ведущих профессоров Российского государственного гуманитарного университета. Несомненно, благотворными для С.Н. Бройтмана были личные дружеские связи и общение с такими выдающимися литературоведами, работающими с ним рядом в Дагестанском государственном университете, как Н.А. Горбанев, Л.И. Мегаева, Н.В. Мелик- Саркисова, К.Г. Ханмурзаев и др.
Сегодня трудно представить литературоведческую науку без «Теории литературы», «Исторической поэтики», «Тайной поэтики Пушкина» и других фундаментальных работ, принадлежавших перу С.Н. Бройтмана. Жизнь не баловала Самсона Наумовича. Он тяжело переживал трагическую смерть жены и по-настоящему близкого ему по духу человека - Сталины Андреевны. В последние годы он боролся с тяжелым недугом, перенес ряд операций, но не сдавался, держался, много работал, до последнего сохраняя присутствие духа. В последние 15 лет рядом с ним была Нина Сергеевна Павлова, известный литературовед, крупный специалист по немецкой литературе, которая боролась с болезнью вместе с ним, сделала очень много, чтобы Самсон Наумович довел до конца все начатые работы. Московский период жизни С.Н. Бройтмана не был бы столь плодотворным без Н.С. Павловой.
Рядом с Самсоном Наумовичем многие годы были супруги, известные литературоведы Дина Махмудовна Магомедова и Натан Давидович Тамарченко. Так переплелись судьбы учителя и ученицы. А все начиналось в Махачкале, студентка 3 курса филологического факультета Дагестанского государственного университета Дина Магомедова взяла тему курсовой работы по лирике А. Блока у С.Н. Бройтмана. А через много лет профессор Д.М. Магомедова работала на одной кафедре с С.Н. Бройтманом в РГГУ. Дина Махмудовна опекала в житейских вопросах не совсем практичного своего учителя.
Самое ценное, что оставил С.Н. Бройтман после себя, - это научные труды и благодарные ученики.
профессор Ш. А. Мазанаев
четверг, 24 февраля 2011 г.
УРОК МУЖЕСТВА. ПАМЯТИ САМСОНА БРОЙТМАНА
Я хотел бы сказать несколько слов о Самсоне Бройтмане. Не могу говорить от имени всех – уж слишком личным было и остается мое к нему отношение, которое я во многом разделяю с его ближайшими друзьями и учениками. Как раз поэтому я буду говорить о нем именно как о личности, а не как об ученом или преподавателе.
Мы познакомились более четверти века назад. Было это на конфе-ренции в Донецке в 1977 году. Он произвел на меня очень сильное впечатление и притом в разных отношениях. Но самым главным было следующее: ощущение и одновременно мысль, что передо мной человек, у которого есть твердая внутренняя опора и который с нее не сойдет ни при каких обстоятельствах. Стоит ли говорить о том, что не составляло большого труда догадаться, какого рода и качества эта внутренняя опора? Ни до, ни после этого мне не доводилось встречаться с человеком, в котором это было бы так сильно и так очевидно. Я поделился своей мыслью и своим чувством (можно сказать – радостным удивлением) с одним коллегой, который сказал: «Конечно, это так. Но тем легче вести по нему огонь».
Огонь действительно вели – много лет и с разных сторон. Но без сколько-нибудь ощутимых, заметных извне результатов. В последние годы Самсон имел дело с единственным непобедимым противником – со смертью. Но ни я, ни другие его друзья никогда не слышали от него никаких жалоб. Только в самое недавнее время он впервые позволил себе признаться, что ему тяжело. А ведь он иногда, как мы догадывались, переносил очень сильные боли.
Об одном писателе, любимом людьми нашего поколения, было сказано: «Очень мужской человек». Вот Самсон Бройтман был именно таким. Он был очень привязан к своим – к семье, детям, друзьям, некоторым ученикам. Он в высшей степени был способен ценить других, а иных – любить. И знал, что ему отвечают тем же. Но совершенно был не склонен и неспособен говорить об этом.
Когда я думаю об этой главной и отличительной черте его личности, я спрашиваю себя: что ему позволяло быть таким? На что же такое, действительно, он опирался? И вот первое, что надо сказать: он не был религиозен – при всем его глубоком и отнюдь не случайном интересе к философии, в частности – индийской. Стало быть, его твердая уверенность в том, что он может и должен жить по принятым для себя определенным и довольно жестким законам, основывалась на чем-то другом, хотя тоже превышающем по своему значению его самого. Что же это было?
Здесь я снова вспоминаю 1960-е годы, когда мы все зачитывались одним писателем, который первым заговорил с нами о том, что стало драмой нашей юности. О полной девальвации высоких слов, о тотальной лжи и необходимости ей противостоять и о том, что по-настоящему опереться в этом можно только на нескольких близких и абсолютно надежных друзей – на двух-трех товарищей. Так было и у Самсона Бройтмана, только вот товарищами его были не обязательно ровесники и не только мужчины. Да, это была твердая вера. Не в Бога (может быть, к сожалению, – но так), а в человека. И не вообще в человека, а в некоторых, очень немногих людей, в которых он, судя по всему, видел что-то, может быть, большее и лучшее, чем они сами знали и видели в себе. И в результате он прожил поразительно цельную и предельно ответственную жизнь. То, что сказал один из его любимых поэтов, – что нужно «ни единой долькой не отступаться от лица» – это о нем. В отличие от многих, он это смог.
Я благодарен судьбе за то, что мне довелось – можно прямо сказать, посчастливилось – узнать такого человека, как Самсон Бройтман, и много лет дружить с ним. Он всегда был для меня не только самым близким другом, даже скорее – братом, но и образцом мужества. Таким он для многих, я думаю, и останется.
Н.Д. Тамарченко
Подписаться на:
Сообщения (Atom)