Ефим Шифрин крепко-накрепко связан с нашими органами. Не один десяток лет он шутит на концертах, посвященных Дню милиции. Вот и на сей раз в БКЗ «Октябрьский» актер вышел на сцену в милицейской форме. Зрители в погонах хохотали до слез над «шифринизмами», а оратор намекнул, что знает тонкости и специфику аудитории. Не это ли знание помогло ему когда-то выиграть суд у «Аншлага»? Впрочем, сам комик утверждает, что человек он до скучности законопослушный

— Наша милиция вас бережет?

— В детскую комнату милиции меня не приводили. В Питере был однажды чудной случай. Шел «Золотой Остап», и мы с Левой Новоженовым, который еще не был тогда популярен, после концерта решили это дело отметить. Отметили сильно. И как два вдохновенных интеллектуала решили, что нам надо к Пушкину. Вот только после очередной рюмки спутали Фонтанку с Мойкой. Знали лишь, что последнее пристанище поэта было на реке. Но в голове все известные названия «поплыли», мы просто пошли в сторону воды. Как по лабиринту блуждали, зашли в какой-то двор. И первыми, кого мы увидели, были милиционеры. Это был ленинградский медвытрезвитель образца середины 80-х годов. Увидев двух шатающихся людей, одного из которых они явно знали, ребята сказали: «Как? Вы сами к нам?!» В смысле, что мы пришли сдаваться.

Мы протрезвели в одну минуту. Начали нести какой-то бред про Пушкина и что нам надо поклониться его памяти. Слава богу, все закончилось мирно и дружно. С тех пор я в органы не попадал. В биографии эстрадных актеров обычно куча всяких происшествий, иногда даже судимостей. В этом плане я до скучности законопослушен. Хотя ежегодные концерты в День милиции — это моя традиция. Перед первым выступлением меня, совсем «зеленого», пригласили в здание МВД. И я сидел в конце стола перед большим начальником. Он слушал два моих концертных номера. Страшнее ничего не было. Ну как смешные номера рассказывать одному человеку и на предмет того, не может ли там прозвучать что-то крамольное? В общем, я запомнил это на всю жизнь.

— Бытует такое мнение, что комики в жизни — очень серьезные, скучные люди, которые не способны веселиться, а лишь рефлексируют. Насколько вы веселый и открытый человек?

— Жизнь меня с годами открытей не сделала. Открытость часто выходит боком, особенно в профессиональном кругу. Скажешь что-то, а отзовется таким неприятным эхом… Я не поборник исповедальной искренности в нашей профессии. И не считаю, что она — благо. Мне главное, чтоб вранья не было. Ведь лучше не сказать, чем сказать неправду. «Вот за этой чертой начинается моя приватная территория. И входить туда можно только по приглашению». Хотите узнать, что у меня в других комнатах, — тогда я должен одеться. Назначать свидание в спальне, ванной, туалете не принято. Всегда же в гостиной встречают. Мне многие пеняют: вот, ваша жизнь — какие-то загадки. А я не знаю, чем можно делиться в алькове. Я ж не создатель эротической продукции! И не знаю, что может заинтересовать в частной жизни, в которой мне и самому-то недосуг разобраться.

— А веселье?

— Думают, что комики мрачные, — это миф. Я бы назвал эту замкнутость просто сосредоточенностью. Потому что невозможно веселить без устали. И хохотать безудержно. Что-то для этого нужно накопить, в себе набрать. И потом, смешное рождается всегда за паузой. На этом держится закон репризы. Перед самым смешным словом нужно набрать воздуха и немного помолчать. Тогда шутка срабатывает. Я всегда прошу время на эту паузу. Иногда она у меня длится день.

— На ваш взгляд, психоаналитик — нужная профессия? Многие творческие люди к ним обращаются…

— Говорят, в психологии существует термин «эффект попутчика». Это когда человек садится в купе и совершенно незнакомому соседу начинает рассказывать все о себе. И признается в том, в чем не признался бы самому лучшему другу. Но что касается публичных людей — это исключает всякого попутчика. Потому что твоя жизнь на виду, и любая откровенность все равно перерастет в молву. Поэтому никаких психоаналитиков в жизни актеров существовать не может. А в жизни человека неверующего не может существовать исповедник. Пока мне достаточно признать, что я не знаю мир и не могу определить границ, за которыми для меня начинается неведомое. Поэтому человек в рясе как мой доктор и спаситель не существует. Я ему не доверюсь, так же как не доверюсь врачу.

— И какой тогда выход из кризиса?

— У меня есть писательство. Это спасение от одиночества, когда оно случается, и от душевных кризисов, и от депрессий. Я начинаю стучать. Но не на кого-то, а просто по клавишам. Может, поэтому два года назад родился мой блог в Интернете. «ЖЖ» — феномен, до конца не изученный. Для меня это, конечно, отдушина.

— Вы со страстью ведете свою страницу?

— Начинал со страстью. Потом обо что-то укололся, чему-то научился. И понял, что не должен круглосуточно дежурить в «Журнале». Для этого у людей есть много ежедневных блогов. Теперь я себе так заповедал: есть чем делиться, выхожу на связь с читателем, нет — молчу в тряпочку.

— Вы когда-то ушли из «Аншлага». А с Региной Дубовицкой в каких сейчас отношениях?

— Скажем так: так тесно, как мы общались раньше, во время работы над передачей, сейчас не общаемся. Но по-человечески я к ней нормально отношусь. На одном значимом вечере, где была «вся Москва», мы с ней при встрече даже расцеловались. Окружающие охнули.

— Вы когда-то подали в суд на культурный фонд «Артэкс», производитель «Аншлага», и выиграли. Дело принципа?

— Я не думаю, что болел в данном случае только за себя. Ведь много коллег оказываются в моей ситуации и боятся бороться, думают, что у них ничего не получится. Если честно, больно думать, что великие актеры и актрисы, так любимые зрителями в XX веке, в старости нищенствовали. А с экранов в это время смотрели их лица. Это неправильно, что фильмы, перепроданные каналам много раз, не принесли никакого дохода снявшимся в них актерам. Но, положа руку на сердце, я скажу, что не хочу на склоне лет оказаться в бедности и сам. Если однажды придется уйти «на пенсию», путь у меня будут средства, чтобы вести достойное существование.

— Вы говорили, что есть «особые» города, уезжать из которых вам не хочется. Назовете?

— Конечно же, Петербург. Здесь меньше богатых людей, чем в Москве. Но интерес к кино, театру, эстраде и вообще к любому искусству выше в десятки раз. Зрители Петербурга очень снисходительны и требовательны одновременно. Знаете, Костя Райкин однажды мне порекомендовал сходить в Русский музей на какую-то новую выставку. Была зима, страшная метель, на площади Искусств разрыли траншею. «Вот, — думаю, — и прекрасно, народ не придет, а я получу удовольствие». Я очень ошибся. Русский музей был забит до отказа. Причем читалось, что это не прихоть новых русских — у картин стояли простые, скромно одетые люди. Но они так улыбались, что становилось светлее.

Наталья Черных
Фото Владимира Бертова
17.11.2010г.
МК в Питере

http://community.livejournal.com/reka_leta/74519.html

     Благодаря Софье , которая была на концерте, мы знаем, какой монолог исполнил Ефим Шифрин на праздновании Дня милиции в БКЗ «Октябрьский» (Санкт-Петербург) – «Кто там» Анатолия Трушкина. Монолог, к сожалению, не вошел в телевизионную версию концерта, но я дала в комментарии к Софьиному посту, в котором она выложила ролик с песней «Здравствуйте, наш участковый», запись с «Новогоднего парада звезд» с этим же монологом. Анатолий Алексеевич так же автор монолога, который Ефим Шифрин исполнил на фестивале «Юрмала-2010». Рука не поднялась обрезать подводку Лиона Измайлова в которой он говорит, что "в последнее время больше по душе слава театральная" :)

http://community.livejournal.com/reka_leta/74471.html

Ефим Шифрин: У меня интернет-зависимость!

     15 ноября в киевском Доме Офицеров выступил известный юморист, актер и писатель – Ефим Шифрин (54 года). Он представил свою новую программу «Шифринизмы-new», а также автобиографическую книгу «Течет река Лета».

    В нашей столице Шифрин жил в трехзвездочной гостинице «Баккара», а перед концертом любезно согласился пообщаться с «БЛИКом».

БЛИК: – Ефим Залманович, вы довольно частый гость в Украине, особенно в Киеве. Где любите бывать, гулять?

– Вы знаете, все города я делю на те, по которым можно гулять, и те, с которыми проще знакомиться из окна автомобиля. Вот, например, Киев я сравниваю с Веной. Именно по этим двум городам сам Бог велел гулять и наслаждаться пейзажами.

БЛИК: – Наверное, уже появились любимые места?

– Если я приезжаю летом, то иду туда, куда меня ведет душа. Однажды она вывела меня в сторону музея Булгакова. Мне там очень понравилось, особенно его хранительницы. Подол для меня – прекрасное кукольное и декоративное место. А вообще, я уже столько раз бывал в Киеве, что его географию и историю могу писать по месту своего проживания в гостиницах.

БЛИК: – Кстати, в гостиницах всегда селитесь в номерах «люкс»?

– Я жил везде, где только можно. Начиная от семиместного номера гостиницы «Театральная» в далеком 1983 году и заканчивая шикарными апартаментами в отелях «Перлина Днепра» и «Премьер Палас».

БЛИК: – Украинскую кухню любите?

– Ой, я ее обожаю! Она не очень сходится с установками моих предков в отношении питания, но запретный плод всегда приятный. Украинский стол для украинцев – искусство, неотъемлемая часть их жизни! Вот, недавно, когда вернулся из Украины, то меня никто не узнал в спортзале. Весы подо мной трещали (смеется)! В Украине я ем все, кроме кровяной колбасы. Кстати, сегодня в вашем ресторане «выпендрился» – заказал рыбку на обед. А в последнюю минуту, конечно же, не удержался и заказал сало.

БЛИК: – Вы упомянули спортзал. Регулярно его посещаете или дома тренируетесь?

– Нет, хожу только в спортзал и занимаюсь там с тренером. Не люблю делать упражнения дома. Не думаю, что моим соседям понравится, если на пол ежедневно будет падать 32-киллограммовая гиря.

БЛИК: – Вы большой поклонник интернета, ведете свой блог. Признаете, что у вас зависимость?

– Да! Многие мои коллеги тоже имеют такую зависимость. Интернет знает, чем сформировать эту зависимость – щекотанием тщеславия. Ведь свой рейтинг можно замерить в сети. Это статистика посещения твоего журнала и количество комментариев к нему.

БЛИК: – Как вы относитесь к современному юмору? Не считаете, что он слишком опошлен?

– Я уверен, что юмор пошлый – это плохой юмор, плоский. А юмор черный, эротический, скандальный – не рискну назвать пошлым, если он веселый и качественный. У нас очень часто слово «пошлый» значит то, что ниже пояса. Но это так же благородно, что и выше пояса. И чем мужские половые органы хуже женских ушей – я не знаю. Для доктора и юмориста это равноценно!

БЛИК: – Вы следите за какими-то украинскими юмористами?

– Мне очень нравится «95 квартал». Я даже выступал в их шоу. Также восхищаюсь Андреем Данилко. Он – настоящее актерское чудо, жемчужинка!

БЛИК: – А как вы относитесь к критике в свой адрес?

– Было время, что меня пародировали, но я настолько к этому привык, что даже сам пародировал этих пародистов. Меня особо не критикуют. Я на сцене просто есть и никому не мешаю.

БЛИК,  Среда, 17 Ноябрь 2010 

Виктор Шамиров о Ханохе Левине

www.youtube.com/watch

www.eshkol.ru/news/19-10-2010-641.html

Мы часто говорим красивые слова. Нам кажется..., что если описать этими словами возвышенность помыслов и глубину чувств, то наш мир станет лучше и честнее. А он такой какой есть.

     Несколько дней назад я делала пост с передачей «Позаочі» с участием Андрея Данилко. А 27 ноября 2010г. в 14.00 на канале «IНТЕР» (Украина) можно будет посмотреть передачу с участием Ефима Шифрина. Я надеюсь, что передачу смогут посмотреть не только жители Украины - на сайте канала есть online-вещание. Кроме того, все выпуски программы "Позаочі" появляются на сайте в записи довольно оперативно, что очень радует: все-таки это суббота и не у всех будет возможность посмотреть передачу в день выхода в эфир :)



Информация с Официального сайта Ефима Шифрина

http://community.livejournal.com/reka_leta/74012.html

Татьяна Васильева: "В актерской профессии трусом быть нельзя"

Татьяна Васильева умеет удивлять. И не только палитрой профессиональных красок, еще она удивляет своей актерской смелостью. Ее роль в премьере, с неоднозначным названием – «Торговцы резиной», выпущенной театральным агентством «Арт-Партнер XXI» - тому подтверждение.

         - С премьерой вас, Татьяна Григорьевна! Известно, что вы легко идете на самые смелые эксперименты в театре. Что вами движет - расчет, что нечто необычное привлечет публику или собственный интерес, азарт?
         - Бывает по-разному, - и рассчитываю, и просчитываю – ведь это моя работа, на это я живу. Но в данном случае мне очень понравилась пьеса. Редкий случай, потому что найти приличный современный драматургический материал сегодня чрезвычайно трудно. Порой берешься за что-то, и приходится переписывать, тратя массу сил и времени, а, в конце концов, все равно отказываешься. Так что, это огромная проблема. А тут оказалась просто роскошная пьеса, потрясающе переведенная с еврейского. Мы не сократили ничего, даже длинные монологи там такой красоты, что нельзя выбросить ни единого слова. Такой текст – настоящий подарок!
         - А вас не оттолкнуло то, что со сцены неоднократно придется произносить слово «презерватив», как-то не очень с искусством совместимое?
          - Начав читать пьесу, я сразу влюбилась в нее, и это слово перестало для меня нести тот смысл, к которому мы привыкли. Можно даже сказать, что в данном контексте, оно – поэтический образ, поэтому я произношу его как стихи, не представляя самого предмета. Это символ, это то, благодаря чему люди в сюжете пытаются найти друг друга, это здесь, как четвертый персонаж. Хотя, возможно, первые фразы и шокируют публику, но вскоре она абстрагируется, перестанет слышать это слово, поняв, что дело тут совершенно в другом.
         - И все же некоторые актеры из-за этого отказались от роли…
         - Да, отказались, высокопарно говоря о пошлости. А я считаю, что если пошлость есть в нас самих – то, естественно, никуда от нее не денешься, а если ее нет, то и на сцене не будет. Так что, все относительно.
         - Но с тем, что потребовалась определенная актерская смелость, не поспоришь…
          - В актерской профессии трусом быть нельзя, иначе всегда будешь где-нибудь в третьем ряду, сбоку.
         - У вас замечательные партнеры – Иван Агапов и Ефим Шифрин. Агапов – опытный актер «Ленкома», а как работалось с Шифриным, театральный опыт которого незначителен?
          - Прекрасно. Мы ведь были совсем незнакомы, никогда даже на каких-то вечеринках не пересекались. И на сцене я его раньше не видела, поэтому не ожидала, что он такой хороший драматический артист – это приятное открытие. На кастинг приходили известные артисты, приезжали из других городов, и многие слетали – не устраивали режиссера - Шамиров - человек жесткий. А вот Ефим и ему, и мне понравился сразу. У него в спектакле есть куски, где он работает настолько трагически эмоционально! К тому же Ефим оказался внимательным, чутким партнером, что тоже очень важно.
         - А вы сами, какая партнерша? Со стороны кажется, что крайне требовательная…
         - Хм… (Пауза) Мне кажется, очень хорошая. Не думаю, что я трудная, - просто слишком ответственная. Да, я требовательная, но одновременно и терпеливая. Не люблю, когда спустя рукава относятся к профессии - к делу всей моей жизни. Не прощаю, когда человек опаздывает на репетицию, когда приходит не готовым или не в форме. Если мы тут не совпадаем, то, скорее всего, надо расставаться.
         - А можно сказать, что вы актриса капризная?
         - Нет, но я бы хотела попробовать ею быть, чтобы посмотреть, что это дает? Хотя вообще-то, мне кажется, что капризность - не лучшее качество. Это свойство неуверенных в себе людей, которые заявить о себе делом не могут. Хотят взять на себя внимание, а иначе не получается. И тратить на такое свои силы, нервы?! Меня бы это просто утомляло. Мне все равно, каким классом я лечу на гастроли, в какой машине еду из аэропорта, в какой гримерной сижу. Меня это никогда не волновало. В райдере у меня из обязательных пунктов только кефир и молоко. Бог знает, в каких только условиях не приходилось существовать на гастролях, в экспедициях. Но я живу здесь, в этой стране и принимаю ее действительность. У нас ведь все на контрастах - то селят в какие-то чуть ли не дворцы, в апартаменты, то в маленький, убогий номер с неприятными запахами. И что будет, если я начну капризничать? Я не могу потребовать себе другой номер, уехать из этой гостиницы, отделиться от своих партнеров. Это дурной тон. Я всегда вместе со всеми.
         - Возвращаясь к премьере: одна из тем пьесы – человеческая меркантильность, как преграда на пути к счастью. По-вашему, это болезнь времени?
         - Это всегда было, но сейчас - особенно. Люди постоянно считают. Ты еще не успел понять, с кем имеешь дело, а тебя уже со всех сторон сосканировали – сколько ты стоишь, нужен или не нужен, выгоден или нет? Кругом прагматизм, вытесняющий настоящие чувства, любовь. И это заразная вещь, это как эпидемия, как чума. В нашем спектакле все это показано на примере отношений троих персонажей. Каждый думает: а что другой может мне дать и надо ли мне с ним быть? Что я за это буду иметь? Если меркантильность есть в человеке – она неистребима, она как вирус, который ничем из организма не выводится.
         - Считается, что лучше всего публика идет на комедии. А как бы вы определили жанр этого спектакля, ведь там не только и не столько «смех до посинения»?
         - Думаю, это прекрасный пример трагикомедии. Да, спектакль непростой, и смешной и грустный одновременно, но я надеюсь, что он найдет своего зрителя. Хотя заранее судьбу спектакля никогда не знаешь: сколько он пройдет, полюбит ли его публика. Иногда кажется, вот это будет бомба! Но не срабатывает - где-то ошибка, хотя мы так репетировали, так старались. И наоборот: порой думаешь – получится ли? А постановка вдруг расцветает и идет не один десяток лет. Надеюсь, то, что мы сделали на это раз, еще и еще будет набирать, раскрываться. Главное, мне за этот спектакль не стыдно, я рада, что он у меня есть – это я искренне говорю.
         - Говорят, актеры вырастают из тех, кто не наигрался в детстве. Вы как-то рассказывали, что ребенком много фантазировали, даже врали. Выходит, вам уже тогда хотелось какой-то параллельной реальности, игры?
         - Возможно… У меня тогда было множество фантазий о несуществующей жизни, о которой я мечтала. Так уносилась в своих грезах! Я все время хотела быть на кого-то похожей, придумывала себе другие имена. Мне очень нравилось имя Юля, и знакомясь с другими детьми, я часто так и представлялась. Потом звонили домой, звали Юлю к телефону… Как же было стыдно, когда меня разоблачали! До сих пор помню это ужасное чувство, поэтому очень давно не вру вообще.
         - А можете сказать, что вы сохранили детское восприятие мира. Помогает или мешает это жить?
         - Не знаю, насколько я в детстве застряла, но некоторые говорят про меня - она действительно дура или прикидывается? Видимо, что-то такое во мне есть. (Улыбается.) Только помощи от этого никакой, поскольку не научилась я рациональности, по-прежнему эмоциями живу, а они могут или порадовать, или добить. Зато для актера эмоциональность важнее, полезнее, чем способность, например, четко разобрать роль на бумаге. Когда-то, работая в Театре Сатиры, я этим тоже занималась, - меня заставлял Плучек (главный режиссер театра Сатиры – авт.). Я вела дневники, исписывала целые тетради, но лучше от этого не играла. Большое заблуждение, что можно подготовиться к роли в библиотеке, в музее, послушав классическую музыку. Я все это делала и что?! Конечно, все это замечательно, только к нашей работе не имеет никакого отношения.
         - Вы 14 лет прослужили в Театре Сатиры. Правда, что в то время одной из ваших поклонниц была легендарная Лиля Брик?
         - Да. Брик было уже под восемьдесят, когда Плучек в начале 70-х однажды познакомил нас. Мы стали бывать у нее в доме – она приглашала, устраивая посиделки. Всегда было очень приятно, весело, вкусно, с шармом на этих вечерах. Лиля Юрьевна обладала необыкновенно злым юмором, это была даже не ирония - сарказм. При этом она позволяла себе говорить то, что думает, а я очень ценю это в людях. Почему она прониклась ко мне – даже не знаю? Приходила на все мои спектакли, присылала букеты. Особенно она любила «Горе от ума», где я очень плохо (как мне казалось) играла Софью, и каждый раз на поклонах к моим ногам ставили корзину цветов от нее. Я была готова сквозь землю провалиться! Потому что рядом стояли Миронов, Папанов – настоящие виртуозы! Ногой я отодвигала эту корзину поближе к ним – мол, ошиблись, цветы не мне… Но для Лили Брик не было никаких приоритетов – нравилась я ей и все тут! Она оказалась такой ярой моей поклонницей, что потом дарила мне подарки, дорогие вещи, французские духи, а ведь в Москве в то время еще ничего подобного не было. А один раз она мне чуть шубу не подарила. Я даже бежала от мальчиков-посыльных, которых она прислала за мной, потому что было и стыдно, и страшно, оттого, что я не заслуживаю всего этого, да и вообще - с какой стати?! Но она все равно продолжала меня одаривать и следить за моей деятельностью в театре, посещать премьеры.
         - А вы ходите на премьеры к друзьям актерам? Случается, что испытываете зависть, ревность – мол, отличная роль, отлично сыграл?
         - Скажу честно – огромное счастье, если то, что увижу, мне понравится. Не хочу разочаровываться, скучать, отсиживать, а потом бежать в антракте, чтобы меня никто не видел. Я же понимаю, что тот, кто пригласил, ждет, что я зайду после спектакля, что-то скажу, похвалю. А не зайти – это ужасно, у артиста потом бессонная ночь – вот, не пришла, не понравилось, все плохо! И я тоже самое испытываю, когда зову к себе на премьеру. Так что, сто раз подумаю, прежде чем к кому-то пойти. А зависть, ревность… Конечно бывало и бывает досадно – эх, я бы это сыграла! Да, сыграла бы, только кто мне даст?! (Улыбается.) Так зачем себя изводить? Я не завистлива, я это бездарное, отвратительное чувство давно уже убила в себе на корню.
         - У вас бывает ощущение, что молодежь наступает на пятки, дышит в затылок?
         - Нет, ну какая молодежь? Я-то уже так от них оторвалась! И потом молодежи сегодня не позавидуешь, я бы сейчас не хотела начинать карьеру. Все так обесценено! Про кино вообще молчу. Мне не хочется сниматься, снимаюсь только потому что… Главное - не задумываться, а как только подумаю: «Боже мой, почему я здесь стою, слушаю дурака-режиссера и делаю, что он мне говорит?!» - настроение портится напрочь. Так что проще быстренько все выполнить и уехать домой с гонораром, чем спорить, что-то доказывать, «искать зерно роли». Раньше я и доверие, и почитание, и трепет испытывала, когда известный режиссер приглашал сниматься. И все что нужно рождалось на площадке. Вот тогда было кино!
         - Вам когда-нибудь приходило ощущение – я гениальна?
         - Нет, пока еще не приходило. Но, надеюсь, в скором времени придет. (Улыбается.)
         - По мнению Александра Вертинского – «артисты – это боги, а боги всегда одиноки». Вам приходилось размышлять об этом?
         - Да… Боги ли, не знаю, а на счет одиночества – верно. Чаще всего ты один, даже в самые сложные моменты жизни. И с этим надо смириться. Я принимаю это, как данность.

Мария Сперанская
Журнал «Театральная касса», Октябрь 2010

Новое призвание Ефима Шифрина

 

     В последние годы Ефим Залманович Шифрин отошел от концертов на телевидении и светской жизни. Он появляется лишь в тех местах, где ему интересно и комфортно. Например, в Интернете он ведет собственный блог в Живом Журнале и сайт. Как считает Ефим Шифрин, блог интересен тем, что с читателем можно пообщаться, узнать мнение публики о том или ином отрывке книги. Известный юморист несколько лет посвятил написанию книг, уже вышли три: «Театр имени меня» в соавторстве с Г. Виреном, «Личное дело Ефима Шифрина» и «Течет река Лета». В семье Шифриных были разные национальности – белорусы (мать Ефима Шифрина – Раиса Ильинична Цыпина – уроженка местечка Ляды Могилевской области), евреи, украинцы и латыши. Однако артист считает, что у него своя собственная народность – общая. Так он ненавязчиво советует поступать всем и в блоге, и в книгах. В беседе Ефим Шифрин остроумен, как на сцене, поэтому даже его нежелание отвечать или колкие замечания воспринимаются намного проще, чем если бы передо мной сидел государственный деятель или певец.

     Ефим Залманович, у Вас уже есть три книги, поклонники ждут еще. Решили посвятить себя литературе?

     Да, я уже заметил, что слишком много пишу. Графоманство – это жуткий грех, надеюсь, я не впал в него, когда писал последнюю книгу.

     Наверняка есть еще что-то недосказанное?

     После того как я сдал рукопись, вспомнил еще много интересных моментов, о которых хотел бы рассказать. Но это я могу сделать с помощью своего блога в Интернете. По крайней мере я знаю, что тем, кто меня «зафрендил» (Стали читателями блога. – Прим. авт.), будет интересно, о чем я пишу.

     Книга не подверглась цензуре?

     Я еще не сверял (Вертит томик в руках.), книга только вышла. Да там особо и нечего сокращать – я абсолютно аполитичный человек. Там в основном про жизнь, которая вокруг меня. Никогда не был в шоу-бизнесе и не собираюсь в нем быть. Я уже 32 года на эстраде и 10 лет не появляюсь на телевидении. Шоу-бизнес для других, там и без меня рож разных хватает, им есть о чем поговорить – и о власти, и о деньгах.

     О деньгах. Возможно, вопрос не совсем по делу, но удовлетворены ли Вы гонораром за книгу?

     На этот гонорар даже «Ладу Калину» нельзя купить, даже желтую. Я вас уверяю: человек вряд ли сможет прожить в России только писательством, хотя, наверное, это меня обделили. Но есть же роялти от продаж книги.

     Сколько Вы написали произведений для сцены?

     0,0% и еще много-много нолей. Я не написал ни одного эстрадного выступления. Когда люди слышат это, делают круглые глаза. Скажу больше: я вообще не разбираюсь в том, как пишутся эти тексты, почему одно кажется людям смешным, а другое – нет. По-моему, жизнь – не такая уж и смешная штука. Но у меня нет иного выхода, ничего другого делать не умею: трудовая книжка уже лет тридцать с одной записью.

Продолжение интервью читайте в ноябрьском номере журнала PINGOUIN univers.

Текст и фото: Наталья Черкесова

Ежемесячный глянцевый журнал Pingouin univers