Съемки фильма Андрея Кончаловского "Глянец"

Андрей Кончаловский приступил к съемкам нового фильма. Сценарий написал он сам, соавтором выступила Дуня Смирнова. Главная роль предложена актрисе Юлии Высоцкой. О тематике и сюжетных перипетиях картины можно судить по ее названию – "Глянец". Первый съемочный день прошел с участием представителей "глянцевого" мира звезд. Подробности у "Новостей культуры".

Первый съемочный день фильма "Глянец" целиком соответствует первым ассоциациям с этим словом. Подиум, модели, показы, модная публика. Над съемочной площадкой разгоняют дым. Андрей Кончаловский вместе с оператором Марией Соловьевой обсуждают детали съемки. 

Снимать сегодня будут показ модного дизайнера, которого играет Ефим Шифрин. Сейчас репетируют этот затейливый процесс. По подиуму дефилируют модели, а вместе с ними актриса Юлия Высоцкая. По сценарию у нее сломается каблук, и она упадет". 

Андрей Кончаловский, режиссер: "Я для нее писал эту роль, …вряд ли надо снимать жену … Золушка - это слишком сказано, это история про девушку, которая хочет стать очень известной и готова на все".

Перед традиционной репликой режиссера – мотор, съемка. Кончаловский сам выходит на подиум и объясняет собравшейся публике, что сейчас будет происходить. А за кулисами он же дает последние указания актерам. 

Илья Исаев, актер: "Подмена духовных ценностей на материальные, вот, что такое глянец". 

"Глянец - это иллюзия", говорит Андрей Кончаловский. Съемка длится чуть больше 8 минут. Всем спасибо, снято. Фильм "Глянец" будут снимать на фоне дорогих машин, яхт и прочих атрибутов глянцевой жизни. Как заверил режиссер - такую жизнь нужно показать во всей полноте.

16.06.2006 Телеканал "Культура"

Камерный театр. Любовь и творчество.

Лауреат государственной премии режиссер Светлана Аннапольская представила вчера в нашем центре свой документально-художественный фильм «Это любовь», посвященный жизни и творчеству двух гениальных людей – актрисы Алисы Коонен и гениального режиссеры реформатора Александра Таирова.

     Светлана Аннапольская - режиссер театра и телевидения, лауреат Государственной премии СССР. Судьба свела ее с самыми известными и совсем неизвестными, но необыкновенно интересными людьми искусства, государственными деятелями, космонавтами, политиками и «простыми» героями нашей огромной когда-то страны.     

     Главное темой вчерашнего вечера был фильм Аннапольской «Это любовь». В 1949 году в Москве был закрыт знаменитый Камерный театр. Во дворе театра жги книги, фотографии весь архив Коонен и Таирова погиб в том огне. Только одна папка с документами была спасена рядовым художником по свету. И на основе материалов из этой папки и был создан фильм «Это любовь» - история любви двух великих и талантливых людей, чьим любимым детищем стал Камерный театр.

     Фильм с удивительным трепетом рассказывает историю жизни, встречи, любви и творчества великой актрисы и талантливого режиссера. О том, как складывались их отношения, о том, как пришла идея создания своего театра, насколько это тогда казалось нереальным: не было ни денег, ни труппы, ни здания для театра. Но это не остановило Таирова и Камерный театр, все-таки возник. Возник и взорвал московскую театральную жизнь!

     В Камерном театре мастерство Алисы Коонен достигло синтеза актерских выразительных средств. Сценическая речь Коонен отличалась тончайшей интонационной мелодикой. Актриса обладала необычайной пластичностью, возможности ее были безграничны. Коонен владела пластикой Дункан, оказавшей на нее большое влияние, классическим танцем, жонглированием и фехтованием. Она стремилась к тому, чтобы ее тело было подобно музыкальному инструменту, в котором пластика тела, мелодика голоса и чувства сливались в унисон и поражали зрителей своей изысканной красивостью.

     Героинь Коонен отличала разнохарактерность, она сыграла Сакунталу (1914), Саломею (1917), Адриенну Лекуврер (1919), Джульетту («Ромео и Джульетта», 1921), Федру (1922), Катерину («Гроза», 1924), Эбби Кабот («Любовь под вязами», 1926), Комиссара («Оптимистическая трагедия», 1933), Эмму («Мадам Бовари», 1940).

     Жизнь Московского Камерного театра не угасла сама собой. Театру помогли умереть, обвинив его в формализме. Но театральная элита в Москве помнит этот театр. Помнит, как один из самых необычных, реформаторских и ярких театров Москвы.


08-06-2006

Сайт "Московского еврейского общинного центра"

Ефим Шифрин: Молодой человек зрелого возраста

 Ефим Шифрин родился в Магаданской области, но как-то холодом от него не веет. Скорее, на его концертах возникает ощущение тепла и уюта. При личном общении сразу же начинает казаться, что давно знаком с артистом. Держится он очень естественно, и это не поза.

Интеллигентнейшие люди появлялись на свет Божий на Колыме в большевистские времена! Трофим Денисович Лысенко, посетив концерт артиста - сына врага народа, наверное, был бы счастлив посмотреть столь яркое подтверждение своей теории.

Фима, в вашем официальном сайте указано, что ваше подлинное имя - Нахим. Ошибка?

Что вы! Сайт на то и официальный, чтобы ошибок не допускать. Ошиблись лет тридцать назад, когда я пришел работать на московскую эстраду. Тогда вообще ошибались часто.

Это примерно как с Иосифом Давыдовичем Кобзоном, которого при первом появлении на сцене "по ошибке" объявили Юрием Златовым?

Совершенно верно. Это не только с Кобзоном такое приключилось. Петросяну посоветовали называться Петровым. У меня есть знакомый - замечательный писатель, псевдоним которого Гуреев, а настоящая фамилия - Рейцен. Псевдоним придумал Григорий Израильевич Горин. Это - аббревиатура, знаете, как это в иврите…

"Смихут"?

Наверное, так вот расшифровка такова: Горин учит Рейцена-еврея. А со мной ошиблись, в общем, не роковым образом. Уменьшительного имени от Нахима все равно нет. Меня с детства звали Фимой. Но когда я получал свой первый лауреатский диплом, на сцене чинно объявляли: "Нахим Шифрин". А вот на телевидении под таким именем я ни разу не появился. Теперь уже страна меня лет тридцать знает, как Ефима, и я иногда откликаюсь.

На драматической сцене вы, по сути, артист одного режиссера - Романа Виктюка. Это планка ваша личная такая? Другим отказываете?

Нет. Я не только у Виктюка играл.

Гинзбург - это все же мюзикл.

Нет, я работал и с другими режиссерами. Я, скорее, артист одного педагога. И этот педагог стал моим режиссером, так получилось.

И все же, вы многим режиссерам отказываете?

В последние годы отказываю. И не потому, что Виктюку нет равных, а потому, что с Романом Григорьевичем никогда не сомневаешься в качестве того, что получится, и масштаб ролей у него куда больше и ярче предлагаемого мне другими режиссерами. В список моих "отказников", прошу прощения, попали и Козаков, недавно я не стал работать с одной очень известной антрепризой. Иногда просто что-то не получалось. То сроки не устраивали, то драматургия смущала. Вот я отказался от "Цилиндра" Де Филиппо только потому, что мне показалось, что одноразовая антреприза и Де Филиппо - это то, на что Виктюка менять не нужно.

Очень часто от артистов слышишь: "Роль, конечно, так себе, но ты ж понимаешь, зарабатывать-то надо, вот я и согласился". А для вас это не важно?

Не важно что: зарабатывать деньги или каким способом их зарабатывать?

Количество заработанных денег, если вы настаиваете на подобной точности формулировок. Вы же всем гордо отказываете, тем самым лишая себя заработка.

Я боюсь, что это несколько лукаво прозвучит, но меня действительно деньги всегда интересовали в последнюю очередь. Я довольно неплохо зарабатываю на эстраде, с сумой я не хожу, и это дает мне определенную свободу выбора. Творческие вопросы для меня гораздо важнее, чем материальные. Проходные роли ради денег - не для меня. Как и пресловутый чес во имя дохода.

Да я даже не про чес. Я хотел спросить, как вы определяете для себя объем нужной вам работы, напрямую связанный с доходом?

Я мог бы работать круглосуточно, предложений хватает. Но я хочу прожить не меньше, чем мои родители.

Дай вам Бог. То есть на программу "Аншлаг" вы подавали исковое заявление в суд с педагогической целью, а не с финансовой?

Нет, ну конечно, не с финансовой. Строго говоря, и иск-то мой был адресован не "Аншлагу", а компании "Артэс". У "Аншлага" никаких прав на производимую продукцию нет. Отсняли - отдали. Хозяин - "Артэс". У "Аншлага", страшно сказать, даже Останкинской башни нет. "Аншлаг" - название передачи, которую выпускает культурный фонд "Артэс", вот к нему как раз у меня и были претензии. Мы никогда не заключали с ним никаких деловых соглашений, поэтому то количество меня, которым они отравили зрителя, со мной никак не согласовывалось. Из-за этого и возникла тяжба. А деньги тут ни при чем. Эти пять тысяч долларов, которые я у них отсудил, для меня ничего не значат. Я мог бы их пожертвовать на развитие программы "Аншлаг", но, не будучи уверен, что там ими грамотно распорядятся, использовал по назначению. Для меня "Аншлаг" - это не более чем слово, причем очень приятное. "Аншлаг" - это значит "полный зал".

Я знаю значение этого слова. То есть теперь для вас это не программа. Но вы как-то сказали, что ругать ее у вас язык не повернется. Почему?

Потому, что это было бы неэтично после нескольких лет совместной работы.

Мне кажется, что вы должны были засматриваться Чаплином и даже угодить под некоторое влияние великого комика. Я не прав?

Я не знаю ни одного актера, который избежал бы этого влияния. Это - букварь, это - азбука, это - то, без чего не может обойтись актер, работающий в любом жанре. Даже если человек связал свою судьбу с пантомимой или танцем, мимо этого опыта невозможно пройти. Это все равно что изучать математику обходными путями, забыв про Эвклида и Лобачевского.

Пойдем дальше по следам ваших выступлений. Вы сказали как-то, что Зощенко пошл. Писатель пошл или его герои, которых он высмеивал?

Ой! Если бы я произносил все, что за меня пишут, моя участь была бы позавиднее. Там был такой широкий разговор о пошлости, и журналист, который брал у меня интервью, не вычитал его со мной, поэтому там и оказалась эта фраза. После публикации этой дури мне позвонили многие знакомые и накинулись на меня за идиотский заголовок "Пошлость не всегда плоха".

Оправдываться я не мог, но говорил-то я совсем не об этом. Я говорил о пошлости, которую порой неверно трактуют. Взгляд революционера в кожанке на любого обладателя горшка с геранью мне претит. Взгляд на человека с хорошими занавесками на окнах как на пошлого мещанина мне отвратителен. Все, что не устроило бы комиссара из "Оптимистической трагедии", меня как раз устраивает. И отлаженный быт, и плюшевые занавески - это не самое страшное. А вот отсутствие духовной деятельности, мне кажется, имеет большее отношение к определению пошлости. Герань на окнах никогда не мешает жить духовной жизнью.

А кто для вас пишет чаще других? У вас есть любимый автор? И из тех, что пишет для вас, и вообще из писателей-сатириков?

В последнее время их, наверное, трое. Двоих вы наверняка знаете, третьего - вряд ли.

Давайте проверим мои скромные познания в этой области.

Это Семен Альтов и Анатолий Трушкин…

Фима, я выдержал испытание! Обоих хорошо знаю.

А третьего – наверное, нет, хотя он заслуживает признания. Это Евгений Шестаков. Он в интернете растаскан на цитаты, а его последний сборник, к которому я написал предисловие, пользуется большим успехом. Он называется "Пьяные ежики" и стал в России бестселлером.

Вы не пробовали перейти на самообслуживание? Писать для себя, для собственных же выступлений?

К самообслуживанию я прибегаю только в вопросах завтрака и вечернего кефира. В крайнем случае могу засунуть в стиральную машину тряпье. Во всем остальном предпочитаю пользоваться услугами профессионалов.

Вы внешне такой мужик накачанный. Такая мускулатура не появляется сама по себе. Увлекаетесь спортом?

Я уже 13 лет тренируюсь регулярно. Четыре раза в неделю, довольно серьезно.

50 лет - серьезный юбилей? Он что-то для вас значит?

Для меня это не более чем цифра. Несмотря на то что я - еврей и для меня цифры и буквы должны сплетаться в какие-то мистические символы, в цифре 50 я ничего особенного не вижу. Меня только ноль смущает, все остальное - ничего. У меня есть любимый знак - многоточие. Он дает надежду. Все остальное несущественно. Вообще-то есть целый ворох цитат, прибегнув к которым мы могли бы с вами обсудить эту дату…

Давайте, мне эта цифра тоже не безразлична.

Ну, Коко Шанель говорила, что "50 лет - это молодость зрелого возраста". Замечательная киевская писательница Люба Этинзон сказала, что к любой цифре можно было бы привыкнуть, если б она не менялась так часто.

Вы встретили свое 50-летие в Израиле. Это - совпадение?

Фирма - организатор гастролей предложила мне юбилейный тур. Я… как бы это сказать… Слово "ветеран" меня пугает, но я все же ветеран гастрольного движения по Израилю. С 1990 года начиная я выступаю здесь ежегодно. Я показал в Израиле все свои театральные работы, все свои концертные программы. Вот мне и предложили отметить… эту дурацкую дату туром из шести концертов. Приятное традиционно хорошо сочетается с полезным, у меня тут огромное количество родственников, друзья, поэтому я с удовольствием согласился.

Интернет вошел в нашу жизнь. Вы уже "подсели"? О себе читаете?

Конечно! Если б я о себе не читал, давно заболел бы манией величия. А так - отрезвляет. В минуту, когда тебя "ошпаривают", от несправедливости готов повеситься, но потом понимаешь, что ты - не рубль, чтобы всем нравиться. Но я в интернет хожу не только за этим. Это - океан, в котором мне просто приятно плавать.

Вы живете один. Стало быть, и готовить умеете?

Я не Робинзон Крузо, но я бы долгое время смог жить вообще один и кое-какими навыками для этого обладаю.

А где именно? Уважающие себя звезды российской эстрады отгрохали себе дома на Рублевке. Вы где проживаете?

Давайте отставим звезд российской эстрады. Я сам себя столь почтительно не величаю.

Но дворец-то построили?

Нет, и не испытываю в этом необходимости.

Вы - человек не тусовочный, не любите часто мелькать на ТВ, вы, может быть, просто такой скромник?

Ну, как можно о себе говорить в третьем лице? Скромный ли человек артист Шифрин? Не знаю. Не могу себя никак характеризовать, но то, что я не люблю тусоваться, - это однозначно. Мне это не доставляет никакого удовольствия.

Вы можете сегодня позволить себе выступить с номером, высмеивающим, скажем, представителей высшей российской власти?

Они меня меньше всего занимают. Они меня все эти 30 лет меньше всего занимали. Среди претензий к сатирикам наиболее популярно такое обвинение: "А что же вы не покушаетесь на власть имущих?" Ну, во-первых, начнем с того, что я - не совсем сатирик, а во вторых - власть имущие мне не интересны. Больше всего меня занимает человек, которому из-за них плохо. Вот его мне интересно изображать. А ругать власть со сцены - ну, может быть, это и благородная задача, но очень уж нехудожественная.

Александр Моисеевич Городницкий утверждает, что российские евреи - это уже какой-то другой народ. И не евреи, и не русские. Вы согласны с этим, вы - еврей и достаточно заметное явление русской культуры?

Феномен еврейства - это феномен конгломерата, очень разных ментальностей… Есть какая-то общность исторической судьбы, но, конечно, что уж тут скрывать, российские евреи, а точнее, советские евреи, - это некий особый феномен, который столь замечательно самим Городницким и представлен. Но это - исчезающий пласт, увы, надо и это признать. Эта натура от нас если не ушла, то уже почти ускользнула.

Сергей Бавли

MIGnews.com

31 май 2006

1001 ночь Ефима Шифрина

     Жил-был в загадочном эстрадном королевстве таинственный белый клоун. Он слыл поэтом и мечтал превратить горькие слезы в искрящийся смех. Никто из подданных королевства не подозревал, что такое возможно. Но клоун верил в свою звезду и скрывал за грустной улыбкой горечь неудавшихся надежд. И – о, чудо! Его мечта сбылась! 

     Все кругом ахнули и назвали белого клоуна королем сцены. Тихо: открывается занавес. Встречайте – его высочество Ефим Шифрин празднует свое пятидесятилетие! В этот знаменательный день артист на глазах у всей страны сделает себе перезагрузку. Это фантастическое зрелище покажут 30 мая в 19:10 на Первом канале. 

Ефим, про вас говорят, что вы совершили бескровную революцию на эстраде. Возник совершенно новый разговорный жанр. Люди приходят на ваши концерты, чтобы не просто послушать новые шутки, а посмотреть настоящее шоу. Вы так далеко ушли от своей альма-матер, что возникает боязнь - что же будет с каноническим эстрадным жанром? Некоторые пророчат ему близкую смерть…

Честно говоря, меня не беспокоит, что произойдет с жанром, потому что я совершенно уверен - он никогда не умрет. Знаете почему? Потому что он мало отличается от того, чем занималась Шехерезада по вечерам. А желание людей, чтобы им что-то занимательное рассказывали (для услады или для смеха) никогда не иссякнет.

Как вы оцениваете свое место в эстрадном жанре?

Я - и в жанре, и вне его, морфологически с ним крепко связан, это моя профессия. Но по моим устремлениям мне иногда не хочется иметь с ним ничего общего.

Мне иногда кажется, что с эстрадой в широком смысле слова вот что произошло: та ее часть, которая продолжает держаться за советское о ней представление, она, наверное, страдает и портится. У нее жива потребность в больших сценах, стадионах, в универсальном обращении ко всем. Я знаю, что вместе со своей эпохой такая эстрада умерла или проявилась в других ипостасях. Одна часть эстрады благополучно ушла в клубы, отсюда, может быть, мой интерес к теме кабаре. Другая часть, возможно, придерживается прежних советских представлений быть искусством для всех, третья – теперь живет в кабаках и на презентациях…

Думаю, что мой путь - некий синтез театра и хороших, способных пережить время, традиций эстрады. На этом стыке, маленьком пятачке, куда приятнее что-то выдумаывать. Мне всегда казалось, что и самые интересные науки возникают на стыке. Те люди, которые пророчат нашему жанру близкую смерть, не подумали о вероятном спасении для нее: в лоне мамы - в лоне театра, из которого она вышла.

А какую роль в развитии эстрадного жанра вы отводите телевидению? Многие зрители помнят, как круто начался ваш взлет после того, как по телевизору показали монолог Семена Альтова «Мария Магдалена» в вашем исполнении. Хотя мало кому известно, что долгие годы путь на экран для вас был закрыт.

В моей судьбе это драматический и радостный роман. С одной стороны, телевидению я обязан своей популярностью, с другой - сержусь за него за свою тиражированность. Чисто телевизионной работы у меня никогда не было, я не вел ток-шоу, не читал новости с экрана, не объявлял погоду. Кстати, часть эстрады ушла и на телевидение, это теперь место работы для многих: Галкин, Лолита, Петросян…

На ваш взгляд, стоит ли каким-то образом регулировать засилье юмористических программ на ТВ?

Я думаю, эта нива уже сжата и наше запретное регулирование ничего не даст - поможет только рыночное. Телезрители наелись той эстрадой, которая еще недавно манила телевидение высокими рейтингами и интересами большинства. Нужно хорошо понимать, что при таком спросе должно быть хорошее качество, а это практически невозможно. На таких скоростях вообще в искусстве нельзя существовать, это под силу только гениям.

А где же талантливая молодежь?

Меня тревожат судьбы молодых, которые лет 5-7 назад пришли на эстраду. Они привнесли новую струю, имея в запасе один-два удачных номера. Сначала это вызвало зрительский интерес к молодым юмористам, а потом они уже не могли выдавать в каждом новом концерте по новому монологу, и с ними случилось то же, что и со стариками. Посмотрите, как поползли вниз рейтинги юмористических проектов. Даже если бы они были клубникой - ну сколько можно съесть клубники, не нарвавшись на диатез?

Ефим, у многих артистов есть мистические города, где зрители принимают особенно тепло и куда хочется приехать вновь. Есть ли такие места у вас?

Два из них связаны с моими родинами. Одна – Магадан, еслиговорить шире - вся Колыма. Это место, где я родился, там у меня не было творческих осечек. Сколько бы я ни приезжал - всегда аншлаги и особый прием. Вторая родина – Латвия, Рига, где я вырос.

И еще одно место, которое определяет успех, как лакмусовая бумажка. Это - Петербург. Там уровень жизни на порядок ниже, чем в Москве, на порядок ниже все прелести нового быта, но настолько же выше интерес к любому зрелищу: от серьезного до самого незамысловатого. Питер – город, созданный зрителями, они очень снисходительны и взыскательны, все вместе. В блокадную пору они ходили, слушали седьмую симфонию Шостаковича.

Никогда не забуду, как в один из приездов Костя Райкин посоветовал мне сходить на новую экспозицию в Русский музей. Был ненастный день, пурга страшная, да еще на площади Искусств что-то прокладывали – вырыли огромный котлован – к музею просто не подойти. Я обрадовался –думаю, народу будет мало и я проведу у картин столько времени, сколько захочу. Но ошибся… В Русском музее, как всегда, было битком. Самое смешное, что ходят туда, по-прежнему, не специальные вернисажные люди, вокруг - те же самовязанные кофточки и поношенные пиджаки, зато просветленные и очень значительные лица.

Бывает у вас ощущение не на сцене, в жизни, что вы играете специально для вас написанную роль?

Конечно. Это естественное состояние любого творческого человека, который всегда «я - не я». Страшнее было бы, если б было иначе. Меня сейчас один из самых крупных наших кинорежиссеров неожиданно позвал в свой новый фильм. До первых репетиций я считал, что это апрельский розыгрыш. Но раз это уже случилось, я себя ловлю на том, что пухлая папка его сценария – это для меня политическое задание. Ты все время выполняешь какое-то режиссерское указание, только в отличие от обычного театра режиссером в жизни, пока готовится кино, становишься ты.

Вы полагаете, человек – сам режиссирует свою судьбу или все происходящее в жизни запрограммировано свыше?

Люди искусства вообще очень уповают на указы свыше и мистифицируют эту сторону своей профессии только потому, что талант - необъяснимая штука. Я не думаю, что роли надо выпрашивать перед иконой в церкви. Актерская надежда на указку свыше, конечно, существует, ведь сам процесс творчества необъясним. Вот Виктюк, например, кричит на репетициях: «Не перебивайте меня, мне Бог диктует!» Самонадеянности в этом нет, и эту фразу воспринимают, конечно, шутливо - все понимают, что просто загорелось, и случилось. Люди попроще и поскромнее называют это вдохновением.

Светлана Мельникова

«Правда.Ру»

28.04.2006

Ефим Шифрин: "На склоне лет хочу пасти коз на склонах"

Ефиму Шифрину исполняется 50. За почти тридцать лет на эстраде он не только исполнил огромное количество монологов, но и удивил своих многочисленных поклонников работами в театре, кино и даже в литературе. Для него стало обычным отмечать свои дни рождения новыми большими спектаклями-бенефисами. Вот и на этот раз – юбилейное представление в концертном зале «Россия» «Кабаре. Перезагрузка». Это будет 25 марта. А сегодня популярный юморист – гость «Родной газеты».

– Ефим, ваши гастрольные маршруты захватывают маленькие городки и села?

– Если ездить по селам, то экономика моего небольшого коллектива просто рухнет. Чтобы наши гастроли имели экономический смысл, надо выступать в залах не меньше, чем на 800 зрителей. Так что нашу связь с глубинкой вот уже два десятилетия осуществляет телевидение. Ну и на мои выступления в областных и районных центрах, знаю точно, стягивается немало зрителей из глубинки.

– А зрители подкармливают подношениями?

– Иногда приезжаешь домой с таким запасом, что можно три дня не ходить в магазин. Но не хлебом единым! В Амурской области есть у меня зритель – тхеквондист. Так он присылает комплексы упражнений, которые сам разрабатывает: как поддерживать физическую форму в дальних поездках. Пользуюсь.

– Почему не дают госпремий никому из вашего цеха – ни тебе, ни Хазанову, ни Кларе Новиковой, ни Винокуру?..

– Но зато они все титулованы почетными званиями. У нас теперь все народные, в крайнем случае, заслуженные. Кроме меня. Наверное, потому, что считаю так: есть в зале народ – ты народный артист.

– Пусто в зале – заслуженный?

– Олег Даль, так и умерший без званий, шутливо называл себя «инородным артистом». А один конферансье, узнав, что у меня нет никакого звания, так и представил меня публике: «Никакой артист!» Потом спохватился: «Нет, какой, какой!» Вообще говоря, если живешь внутри профессии – премьерами, новыми работами, все это второстепенно. Можно, конечно, мелькать в светской хронике: там тебя ограбили, здесь ты похудел, там решил жениться, тут развелся…

– Вашему брату сатирику-юмористу частенько достается от критиков: эстрада, мол, отстает, а то даже умирает. Виден свет в конце беспросветного тоннеля вашего жанра?

– Считаю, что слухи о смерти эстрады сильно преувеличены, она как при фараонах началась, так со своими западаниями, кризисами и подъемами продолжается. И мой жанр устного рассказа, считаю, вечен. Шахерезада, помните, тоже каждый вечер что-то рассказывала – и выяснилось, никуда эти сказки не делись. Люди любят, когда им интересно рассказывают.

– Многие артисты обзаводятся земельными участками, что-то там разводят, копают, подстригают. А Ефим Шифрин любит природу?

– Недавно в мемуарах Уильямса прочитал о его мечте: на склоне лет поселиться в Италии и пасти коз на склонах. Похоже, и я подвигаюсь к тому возрасту. Точно знаю, что остаток своих лет наверняка не буду проводить, как некоторые, на сцене, ожидая подсказок текста из зала. Хочу на покой уйти вовремя, как Грета Гарбо например.

– Над чем сейчас смеется публика?

– Все над тем же – над смешными людьми!

– У вас существует обратная связь со зрителями?

– О, с появлением Интернета обратной связи стало досыта: ежедневно на сайт приходят десятки писем – отклики, оценки, предложения. Спектр интонаций – от задушевных до юморных. Иногда такое прочитаешь, что обхохочешься.

Беседовал Александр ЩУПЛОВ

"РОДНАЯ ГАЗЕТА" № 11(147), 24 марта 2006 г., полоса 25

Один из самых популярных комиков страны Ефим Шифрин очень любит приезжать в Приморье. Потому что первый его сольный спектакль двадцатилетней давности, еще не устоявшийся, как желе в блюдце, случился как раз во Владивостоке. Как признался корр. "В" после недавнего концерта сам Ефим, благодаря поддержке нашего смешливого и радушного зрителя он обрел веру в себя. И сколько он сюда ни ездит, всегда старается исполнить побольше новых номеров, чтобы без труда проверить, какую они вызывают реакцию. 

При этом сам Шифрин относится к своему жанру скептически.

- Никогда себя не ловил на желании смотреть на своих коллег-артистов. И если выбираю, какое кино посмотреть, то отложу комедию и возьму что-нибудь серьезное, что заставит переживать. Или лучше схожу музыку послушаю. А в детстве да, очень любил комиков. Но после того, как моя мечта стать комиком осуществилась, меня уже не тянет смотреть на это из зала.

- Может, потому, что этот жанр сейчас - сплошная пошлость?

- О, это бесконечный разговор! Давайте разберемся: зритель всегда смеется над низким, и не мы с вами придумали это. Я могу отослать вас к Аристотелю, Аристофану, для которых предметом комедии было низкое. Об этом так много написано и в замечательной книжке Бахтина о Рабле и карнавальной культуре. Думаю, не смеяться над тем, что естественно, - совершенно дебильная установка советской критики и театроведения. Человек живет не только трагедией, но и буднями. Кто будет заниматься тещей, сексом, да всем тем, что в нас смешно? Чаплин всю жизнь кидал торты в лица буржуев, и высокого в этом очень мало, но он - зализанный золотой памятник, поэтому его не трогают. На самом деле прилично то, что нам хочется, если мы приличные люди. Мне кажется, что ханжество и невежество намного пошлее. А еще пошлым делает низкий предмет комедии только неталантливое воплощение. Для меня отсутствие таланта - мерило пошлости. Смешить совсем непросто. Зритель - очень чуткий барометр. Если не смешно, не будет смеяться. Я работаю не для толпы или быдла, а для публики. Толпа живет в другой системе координат. Для меня важно из толпы сделать публику. Если мне это удается, я счастлив.

*   *   *

"Жизнь проходит между кухней и туалетом:"

*   *   *

- Но и бесталанные собирают полные залы...

- Бездарности сейчас много, согласен. Но бездарных журналистов, врачей, учителей тоже много. Просто актеры на виду. Я стараюсь предложить зрителю смеховые константы по образцам высокой комедии - опять же первая позиция Чаплина, как он падал на арбузной корке. Хочу помочь вернуть своей публике детскую способность смеяться над простыми вещами. А то мы слишком много умничаем и своим чистоплюйским высокомерным отношением к смеховой культуре убиваем ее. Ну невозможно в каждом простом событии видеть высокий смысл. Это очень тяжело, это грузит юмор, он теряет все свое природное очарование. Нельзя писать кандидатскую диссертацию на тему эстрадного монолога. Тянуть из этого жилы глубокомыслия - неверный подход. А если просто улыбнуться?

*   *   *

"На дороге действует правило Буравчика: гаишник буравит глазами водителя, водитель гаишника. Кто первый глаза опустит - тот и виноват".

*   *   *

- Над чем бы вы никогда не стали шутить?

- Над физическими несовершенствами. Мне даже сейчас неловко было бы обидеть заику или человека маленького роста. Для меня очень чувствительна тема национальной принадлежности. Вещей, которые могут задеть или принести непоправимую обиду, надо остерегаться. А вот запретных тем, связанных, как принято, с сексом, не бывает. Если бы секса не было, нас бы тоже не было. И в сексе есть огромная культура - Камасутра, например. Может, это нехарактерно для российской и советской культуры, где не было этой темы, как и не было, как говорят, секса вообще. Но не касаться, не трогать, не видеть смешных сторон в отношениях двух полов - это совсем нелепо. Другое дело, что чем тоньше работа, тем лучше.

*   *   *

"Лучше стали жить: перенесли праздник с 7 на 4 ноября. В результате народ стал пить с 4 по 7 включительно".

*   *   *

- Почему вы поете?

- Замечательный швейцарский поэт Блез Сандрар в своем прекрасном стихотворении, которое называется "Почему я пишу", сказал: Потому. И все. Мне кажется, это составляет круг моей профессии. Почему я хожу, дышу, разговариваю, пою. Не думаю, что это отдельный какой-то труд: днем я немножко шью, а вечером немножко приторговываю пивом. Это разные вещи. А так меня этому учили.

- Ради чего вы можете отказаться от сцены?

- Пожалуй, меня ничто не заставит даже думать об этом. Я просто больше ничего не умею.

"Владивосток" - интернет-версия газеты

Роман Виктюк: Я не разрешаю внукам называть меня дедушкой!

В Петербурге знаменитый режиссер рассуждал о Вечном Разуме и... унитазе

Совсем недавно в Петербурге Виктюк отметил свой 69-й день рождения. Мы встретились на следующий вечер после торжеств. Роман Григорьевич выглядел так, будто бы он и не гулял почти полночи - бодр, подтянут, элегантен. Мы беседовали с Виктюком в гримерной актера Дмитрия Бозина, пока шел спектакль «Последняя любовь Дон Жуана». Иногда он прерывал интервью громким «Тсс!». За стеной гримерной шумели артисты-подростки театра Мюзик-Холл. «На сцене слышен любой шум. Нужно тихо говорить. Так что кричать не будем», - сказал Виктюк.

- Роман Григорьевич, если бы вам предложили вечную молодость взамен на что-то, согласились бы на такую сделку?

- Я бы не согласился, потому что это бессмысленно. У каждого возраста есть свои преимущества: это и нервная организация, и умственные постижения, и сердечные знания. Если сердце с годами не учится видеть, то у него остаются только ощущения. Есть три этапа, через которые проходит человек. Один из них - светоносный этап, когда через свет ты начинаешь видеть. И в этом свете получает совершенно иное определение как материальная жизнь, так и духовная. С возрастом можно достичь светоносного этапа, преодолев практицизм, зависть, власть денег и другие пороки.

- Что помогает вам быть в форме? Спорт? Диета?

- Боже упаси! Я просто об этом совсем не думаю: сколько мне лет, как я выгляжу. Единственная моя диета - духовная.

- Вы имеете в виду «диету», в основе заповедей: «Не завидуй, не жадничай» и т. д.

- Да, именно. Например гордыня.Гордыня тут же исчезает, когда человек осознает, что он ничего не создает, а лишь является проводником Вечного Разума. Я говорю о том, что находится над нами - Высшая Реальность, и это не мои домыслы, а научно доказанные факты. Если человек не очищен внутренне, то те шифры, которые приходят ему из реальности, он никогда не будет слышать.

- И что вам нашептывает реальность? Получаете ответы на вопросы? Может быть, спрашивали: «Буду ли я режиссером собственного театра?»

- Да никогда в жизни! Я всегда знал, что я буду режиссером. Режиссером в Москве. Я точно был уверен, что так и будет. И даже ничего для этого не делал. Мой путь был предопределен...

- Можете привести пример того, как силой мысли влияли на других людей?

- Недавно Хазанов пригласил меня в качестве гостя в свою новую передачу на НТВ. Прихожу в студию - музыка, свет. Смотрю, а на площадке стоит стул и... унитаз. А унитаз красивый. Я Хазанову сразу говорю: «О, я буду сидеть на унитазе!» Он мне: «Нет, по задумке я должен быть на унитазе, потому что оттуда должны идти все мои фекальные вопросы». Короче, мы записываем передачу. Проходит час, второй идет, и я начинаю Хазанову посылать волнами: «Подари мне унитаз. Я заберу его домой». И вдруг Хазанов, без осмысления, без паузы, говорит мне: «Я хочу вам подарить этот унитаз!» Закончилась передача, и я понимаю, что унитаз куплен дирекцией канала, это, так сказать, реквизит, и никто мне просто так его не отдаст. Я кричу шоферу: «Давайте быстрее забирайте унитаз!» В итоге мне его отдали, но не без проблем. Я сказал шоферу: «Если вы привезете унитаз ко мне и не услышите звук воды моего испорченного унитаза, то увезете его обратно». Конечно, вода текла. Шофер хохотал и оставил у меня дома унитаз. Это, конечно, шутливый случай, но очень часто случается так, что я репетирую и своей энергией как бы подталкиваю артистов к действиям. А потом они говорят: «Ой, а почему я так сделал? Мы же вроде бы так играть не договаривались!»

- Как случился ваш альянс с Образцовой? Спектакль с ее участием был великолепным.

- Все произошло в Петербурге. Мы играли «Саломею». После спектакля Образцова пришла ко мне за кулисы и сказала: «Все. Я ухожу из Большого. Я хочу работать в вашем театре». Она просила ставить для нее, и я знал, какую роль предложить ей. В Москве мы встретились и стали репетировать пьесу современного итальянского писателя Майнарди «Антонио фон Эльба». По сюжету стареющая оперная примадонна разбивает идиллическую любовь голубой пары. Елена Образцова играет в спектакле одну из главных ролей, поет и даже танцует. Правда, не в обнаженном виде, как написали журналисты, в трико, прикрытом пеньюаром.

- Как вы относитесь к тому, что ваши актеры изменяют театру с ТВ?

- Плохо. Сериалы быстро делают популярность, но это мясорубка, и первое, что происходит там с молодым артистом, - с него сдирают крылья вместе кожей. Все. И выйдя из мясорубки телесериалов, бабочки превращаются в гусениц.

- Роман Григорьевич, как вы считаете, а кто смог бы сыграть вас в кино, чтобы отразить всю полноту личности?

- Хм, я об этом никогда не задумывался. Играть меня? Я знаю, что меня отлично умеет пародировать Фима Шифрин. Он сыграет безумно смешно, и главное - ухватит мое существо. И это не будет издевательством, насилием, а рассмотрит, чем же мое сердце смотрит.

- Говорят, у вас есть замечательные внуки. Сложно представить вас в роли дедушки.

- Какой я дедушка! Мои внуки никогда не произнесут такой глупости, не назовут меня «дедом»! Для внучки Кати я - жених. И никак иначе. А для мальчишки я - брат. Все, только так меня и нужно называть. Внуки живут во Львове. Мы каждый день общаемся по телефону, и когда они приезжают в Москву, то обязательно гуляем.

- Все! - вдруг кричит Виктюк. - Выключай диктофон! Там финальная сцена спектакля. Мне нужно ее обязательно посмотреть. Анечка - совсем юная актриса. Но какая талантливая девочка!

Виктюк покидает гримерную. Он всегда смотрит финалы своих спектаклей. Как он говорит: «Я должен посмотреть на актеров и зрителей».

Елена ПОМАЗАН.
"Комсомольская правда",  24 ноября 2005г.